Это был роскошный бутик с высокими, надо полагать, ценами. Об этом свидетельствовала не только богатая внутренняя его отделка, но и близость к Соборной мечети, посещаемой всеми туристами Кордовы. Он снял куртку, ту з а-т а с-к а н-н у ю свою куртку, чтобы не быть узнанным, и остановился несколько в стороне от магазина, но так, чтобы видеть, что делается внутри.
Доминика с минуту говорила с продавщицей, которая, оценив клиентку, разложила перед ней на прилавке несколько платьев и выбрала из них наиболее, по ее мнению, подходящее — светло-зеленое, цвета первых весенних листьев. Примерочная находилась в глубине зала, и Доминика исчезла в ней довольно надолго. Он нетерпеливо ждал, раздумывая, выйдет ли она из-за портьеры в новом платье, чтобы показаться продавщице, или сама решит, насколько оно ей идет. Когда он бывал с Гейл в домах моды, а ему это доставляло большое удовольствие, особенно в первые годы их супружества, Гейл всегда прибегала к его советам. Она выходила из примерочной в платье, костюме или пальто и долго вертелась перед ним, чтобы он мог оценить вещь. Порой на этой почве случались и ссоры, если он слишком поспешно хвалил ее выбор, а дома оказывалось, что покупка не так уж удачна. Но они быстро и нежно мирились, стоило ему сказать, что она мила ему в любом наряде и только в том его вина… Прошло столько лет, а сердце все не может оставаться спокойным при этих воспоминаниях. Откуда же интерес к тому, как будет выглядеть в платье цвета весенних листьев эта совершенно чужая ему девушка? А может, это не интерес, может, это сочувствие, сожаление, что ее никто не ждет в магазине, чтобы сказать ей какие-то нужные слова? Эту роль с профессиональным мастерством выполнила продавщица. Она прихлопнула в ладоши при виде выходящей из-за портьеры клиентки, словно и впрямь специально созданной для выбранного ей фасона. Платье, впрочем, было очень скромным. Единственное его украшение — декольте, да и то при условии, конечно, известных достоинств фигуры его обладательницы. Такими достоинствами, оказалось, и обладала эта польская соплюшка, которая в нем словно бы сразу повзрослела; в бантиках носимого ею обычно белого платья было все-таки нечто детское. Сейчас же она обрела облик юной дамы, прогуливающейся в антракте по фойе, и он от души пожалел, что длилось это так недолго. Она снова зашла за портьеру, чтобы снять платье, а продавщица стала готовить фирменный пакет для столь удачной покупки.
Оба они — продавщица за прилавком, а он за стеклом витрины — опешили, когда девушка-иностранка снова появилась в торговом зале с опущенной головой. Она не подняла ее и когда клала платье на прилавок, и когда, поблагодарив, направилась к выходу. Он едва успел спрятаться и только после того, как она отошла на несколько шагов, посмотрел ей вслед. Шла она медленно, как бы слегка ссутулившись…
Не задумываясь над тем, что делает, он вошел в магазин.
— Прошу вас упаковать это зеленое платье, — сказал он торопливо.
— То… которое примеряла молодая сеньорита? — удивленно спросила продавщица.
— Именно то. Почему она его не купила? Оно ей не понравилось?
— Очень понравилось. Только я думаю… цена оказалась для нее слишком высокой.
Он улыбнулся, пытаясь скрыть охватившее его волнение.
— Моя… — он запнулся, — моя дочь не любит тратить деньги.
— Это достоинство, сеньор, — ответила продавщица.
Схватив пакет, он выбежал на улицу. Доминика не успела еще уйти далеко. Он пошел за ней следом и вскоре тем же образом купил две пары туфель, сумку из белой кожи, зонтик и шляпу с широкими полями.
В отель вернулся, увешанный покупками.
— У нас ожидается сегодня американская туристическая группа из Лос-Анджелеса? — спросил он у администратора.
— Да, сеньор. Мы ее ждем. Номера уже приготовлены.
— Как имя руководителя группы?
Администратор склонился над своим гроссбухом.
— Мисс Сибилл Гибсон, сеньор.
— Спасибо. Дайте ключ от моего номера.
— Вы уезжаете?
— Почему вы так решили, — улыбнулся он. — Я остаюсь. До завтрашнего дня. А возможно, и дольше.
IX
— Слушай, — сказала Доминика Лукашу, ждавшему с вещами у окна гостиничного вестибюля, пока мисс Гибсон раздаст всем ключи от номеров, — она и правда хотела нас расселить! Но, знаешь, тут к регистратуре подошел вдруг Асман, и она дала нам один номер.
— При чем тут Асман?
— Ни при чем. Просто мне кажется, что она при виде его всякий раз сразу теряет голову.