Торремолинос — модный морской курорт на Коста дель Соль без памятников старины, без утомительной навязчивости истории. Когда-то, вероятно, это была просто рыбацкая деревушка — свидетельство чему дома в старом районе, низкие и совсем убогие рядом с огромными белыми башнями современных отелей, в эти дни переполненных, несмотря на конец сезона. Мисс Гибсон никак не может смириться с тем, что ее группа живет не в том отеле, где Асман, и утешает себя лишь мыслью, что обе гостиницы в проспекте отмечены одинаковым количеством звездочек. Зато Гарриет ожесточенно сражается с администрацией, и ей удается наконец получить комнаты для себя и Ингрид, Яльмара и испанцев на том же этаже, где и апартаменты дирижера.
— Зачем тебе это понадобилось? — удивляется Ингрид. — Нас же интересует полька.
Гарриет косится на Яльмара и испанцев — не слышат ли, и понижает голос:
— Ты слишком глупа, чтобы понять. Нас интересует полька, а значит, и Асман.
— Не понимаю, — пожимает плечами Ингрид.
— Я же говорю, для этого ты слишком глупа.
Они остановились возле портье, за ночь прекрасно выспавшиеся в этом поистине великолепном отеле, у них сумки с пляжными принадлежностями и полотенца через плечо, но Гарриет словно чего-то ждет, а потом внезапно принимает решение идти не на пляж, который начинается прямо у отеля, а искупаться в бассейне, который манит изумрудной водой сразу за дверьми холла.
— Поплаваем сначала здесь, — говорит Гарриет, расстегивая пуговицы на юбке. Вроде бы худая в платье, без него она буквально изумляет испанцев приятными округлостями.
— Ну, чего уставились? — фыркает она и подталкивает вперед Ингрид. — Раздевайся, пусть и на тебя потаращатся.
Вода в бассейне не слишком теплая, вероятно, ночью ее меняли, зато купание приятно освежает. Лишь Яльмар трясется от холода, выжимая воду из бороды.
— Стоило ехать в такую даль, чтобы в этом бассейне околевать от холода.
Карлос пытается держаться мужественно и делает вид, что температура воды его вполне устраивает, ныряет раз за разом, но все-таки не выдерживает:
— Море наверняка теплее.
— Сейчас я вас согрею — закажу по стаканчику грога, — кричит Гарриет и, мокрая, босиком, можно сказать — голая в своем едва различимом бикини, направляется в бар, откуда и впрямь вскоре выходит кельнер с двумя стаканами дымящегося грога на подносе.
Юноши прикидываются оскорбленными, особенно Карлос, который не спешит брать стакан, зато Мануэль не заставляет себя долго упрашивать и пьет грог, мурлыча от удовольствия.
— Спасибо, Гарриет! Тебя осенила блестящая идея!
— Послушай, — говорит вышедшая из воды Ингрид и присаживается рядом на край бассейна, — мальчики, конечно, просто прелесть, как овечки, только мне это уже надоело. Не затем я ехала на Средиземное море, чтобы плескаться в бассейне. Долго мы еще будем здесь торчать?
— Думаю, он вот-вот появится.
— Это же бессмысленно.
— Я обещала тетке и слово свое сдержу.
— Да какое он имеет к этому отношение? Только время зря теряем…
— Не теряем, во всяком случае, я не теряю. И должна тебе в третий раз сказать: ты слишком глупа, чтобы меня понять.
Ингрид наконец обижается.
— Ну спасибо, — бурчит она, надувшись.
Однако Асман действительно вскоре появляется в дверях холла. Он в цветном купальном халате и полотняной шапочке с козырьком. Гарриет вскакивает и преграждает ему дорогу:
— Добрый день! А мы все здесь вас ждем.
Асман оглядывается с откровенной надеждой.
— Все?..
— Вся наша пятерка. Вы себе не представляете, какая прекрасная вода в бассейне!
— Я собрался на пляж.
— У вас там свидание?
— Да нет, не свидание. На пляже все встречаются.
— Пляж длинный, и там порядком находишься, пока найдешь знакомого.
— Хорошо, для начала выкупаюсь здесь. — Асман садится в ближайший шезлонг, но не торопится снять халат и предстать перед молодежью в плавках.
Странно, думает он, пока была жива Гейл, он никогда не задумывался над тем, как выглядит со стороны. Они старели вместе — правда, слово «старели», быть может, тут и не вполне уместно — их даже радовал каждый сходный знак уходящего времени. «Я уже не могу, как прежде, бегать по корту», — говорил Асман. «И я тоже», — спешила откликнуться она. А теперь на него смотрят пять пар молодых безжалостных глаз, и, хотя у него нет повода стыдиться своего тела, смелости ему это не прибавляет.
— Ого-го! — с непритворным удивлением восклицает Гарриет.
В ее наглости, право же, есть что-то очаровательное, а он, очевидно, все-таки не зря долгими часами занимается изнурительной гимнастикой за дирижерским пультом!