Сделав вид, что не слышит ее восклицания, Асман прыгает в бассейн. Молодежь — за ним, и все (за исключением, может, Ингрид) в надежде его обогнать, а он сразу же начинает рассекать воду стремительным кролем. Если бы эти юнцы смогли его догнать, они увидели бы, что даже под водой он улыбается, довольный тем, что они отстают, раздосадованные и, более того — ведь все на глазах у девушек, — обескураженные.
…Когда вопреки запретам бабушки у него появились друзья вне дома, безразличные к его фортепьяно, он целыми днями стал пропадать с ними на Днестре. Они плавали много, разными стилями, в ледяной бурной реке, высшей степени мастерства удостаивался лишь тот, кто способен был проплыть между опорами старого, разрушенного еще в первую мировую войну моста, соединявшего раньше Залещики с Крещатиком. Новый мост, тот, который он перешел в сентябре тридцать девятого, построили значительно позже. Все двадцать межвоенных лет в Румынию ездили на лодках или поездом по железнодорожному мосту, восстановленному сразу после первой войны неподалеку от городского пляжа. Торчавшие под водой опоры старого моста представляли для купавшихся в этом месте большую опасность. Вода то и дело внезапно вскипала здесь пенными водоворотами и мгновенно затягивала неосмотрительных под остатки невидимых на поверхности железных и деревянных конструкций. Ежегодно тут обязательно кто-нибудь тонул, главным образом из числа приезжавших на отдых в пансионаты и незнакомых с рекой и недооценивавших подстерегавшей их опасности.
В последнее залещицкое лето он подружился с парнем, тот жил неподалеку от моста, и звали его Мечик. Плавал он лучше всех в городе, и если от разрушенного моста раздавался крик о помощи, бежали за Мечиком Шиманьским. Он-то и научил его держаться на воде, плавать не уставая и видеть в реке не врага, а друга, дарующего радость и отдых. Однажды они спасли двух мальчишек из Варшавы, не внявших со столичной самоуверенностью предостережениям местных жителей. Когда их вытащили на берег, Мечик со знанием дела выкачал воду, которой они вдоволь наглотались, и еще до того, как на своих чад набросилась уже воспрянувшая духом мать — в равной мере счастливая и испуганная, — хорошо им наподдал вроде бы от ее имени, справедливо оделив каждого увесистым подзатыльником.
Где они теперь, эти варшавские мальчишки и Мечик… Тогда, в сентябре, он не видел его ни на мосту, ни за мостом, на румынской стороне…
Гарриет выскочила из воды и, обежав бассейн, встретила Асмана с противоположной стороны, куда он подплыл первым.
— У вас есть основания улыбаться.
— Вспомнил молодость. Я рос на великолепной реке.
— Это заметно.
— Ну и дома у меня есть бассейн, в воде я отдыхаю.
— У нас в Швеции, особенно на севере, без дрожи можно купаться только в ванне.
— Не могу сказать, чтобы я здесь перегрелся! — Яльмар вынырнул, дрожа от холода, хотя и старался это скрыть. У него были сильные длинные ноги с большими ступнями, зато грудная клетка и плечи были узкие и хилые, как у готических скульптур. — Скажите, — обратился он к Асману, — какой в этом смысл? Ехать на юг, в такую даль, чтобы…
— Не трясись, — прервала его Гарриет, — все равно грога не получишь.
— Захочу, сам куплю.
— А как потом отчитаешься перед мамочкой?
— Ингрид! — вскипел Яльмар. — Ты слышишь? Гарриет становится совершенно невыносимой.
— Невыносимой! — охотно соглашается Ингрид. — Она и ко мне все время цепляется. Вбила себе что-то в голову, чего-то боится, вот и бесится.
— О чем речь? — осведомился Асман, протягивая руку за своим халатом.
— Не слушайте болтовни этой идиотки.
— Яльмар! — взвизгнула Ингрид. — Ты слышишь, как она меня обозвала?
— А ты не будь идиоткой, я и не стану тебя обзывать.
— Кончится тем, что я всерьез обижусь и поеду в Гранаду одна.
— Сделай одолжение!
— И Яльмара заберу!
— Если он позволит себя забрать. Яльмар, ты как?
— Да я… — осторожно начал Яльмар, но тут ему пришло в голову, что на этих разногласиях можно кое-что выгадать. — А и в самом деле, Гарриет… в последнее время ты стала невыносима и если не пообещаешь…
— Ничего я не стану вам обещать. Поцелуйте меня в нос!
— Я — охотно, — рассмеялся Яльмар.
— Ненавижу! — выкрикнула Ингрид.
— Не ссорьтесь! — Асман привлек всех трех к себе, так что они слегка стукнулись мокрыми головами.
— Да мы вовсе и не ссоримся, — притворно улыбнулась Гарриет.
Испанцы, потерпев поражение в заплыве, попытались изобразить, будто вовсе и не принимали вызова, а потому переплыли бассейн в обратном направлении, выбрались из воды с противоположной стороны и теперь бежали к ним, растирая плечи и грудь.