«С возвращением, — раздался знакомый голос. — больше никаких уколов. Обещаю, ангелочек», — сказала несменная медсестра, проверяя пульс девушки. «Интересно, эта женщина когда-нибудь вообще спит?» — подумала Снежана. «Вчера ты сильно переволновалась, — продолжила та, — и мне пришлось уколоть тебе успокоительное. Но не волнуйся, это вполне нормальная реакция после перенесенной процедуры, все через это проходят. Обычный шок от нахлынувших воспоминаний после возвращения из анабиоза. Главное, вовремя купировать его медикаментами. Поднимайся-ка и шагом марш разминаться. Сегодня тебе можно начинать активно двигаться. Я сейчас к другим пациентам, и, когда вернусь, отправимся с тобой на настоящую прогулку. Пришло, дорогая, наконец-то время узнать, что же на самом деле с тобой произошло!»
Женщина не наврала: Снежану, действительно, больше никто не собирался держать в постели. Наоборот, девушке уже и самой надоело бродить по процедурным кабинетам да потянуло обратно под одеяло. Между тем норму по физ. активности выполнить все еще не удавалось. Но когда удалось, в награду ждал приятный сюрприз! Ей разрешили немного перекусить. То есть по старинке, как нормальному человеку, без всех этих катетеров и трубочек с размазней! Это было так непривычно, что аж здорово. А потом, когда суета с процедурами окончательно улеглась, у Снежаны наконец получилось разглядеть забытый мир. Конечно, его открывал всего лишь вид из окна, но и того, что ей удалось увидеть, было вполне достаточно, чтобы сердце едва не выскакивало из груди!
Еще сегодня случилось самое важное событие с момента ее пробуждения — Снежана узнала всю правду о том, что с ней произошло. Поняла, что привычный для нее мир определенно изменился. Нет, конечно, он оставался таким же, каким она его запомнила, и это, безусловно, было здорово. Задорное пение птиц, легкий шелест листвы, ощущение приятной, а не болезненной прохлады на коже — мир, наполненный гармонией чувств, звуков и ароматов. Все то, чего в колбе, за стеклом, не было с ней рядом и так не хватало... Не хватало так же, как и — Вадима. Именно в этом и было главное отличие нового мира от того, к которому она привыкла. Устройство жизни, повседневный ритм — все видоизменилось, перестроилось, и следовало привыкнуть к этому, примириться.
Единственное, чего так и не поняла Снежана, так это то, что же стало после всей этой истории с самим Вадимом. Она, как прилежный ученик, очень терпеливо поглощала всю, как ей казалось сейчас, лишнюю для нее информацию. Когда же отважилась вклиниться в монолог, чтобы узнать о главном, за малым не умерла от досады. «Об этом, дорогая, ты побеседуешь с нашим профессором. Мы не в праве наводить справки и разглашать любые сведения о жизни частных лиц без их согласия», — поведала медсестра. «Профессор — так профессор, — подумала Снежана, но для себя решила: — Пусть эта старая жаба только попробует мне ничего не рассказать, я им тут такую истерику закачу, мало не покажется!» Но и здесь девушку ждало тотальное разочарование. Оказывается, встретиться с этим загадочным профессором было не такой-то простой задачей...
Теперь только лишь одно утешало — это открытый горизонт новых возможностей. Он немного развязывал руки и давал частичную свободу действий. По крайней мере, это было на порядок лучше, чем неподвижно торчать в глыбе льда, не имея шанса вздохнуть или пошевелиться. «Так или иначе, все решится сегодня», — девушка продолжала уверять себя. — Оставаться в неведении больше нет никаких сил! Хотя что значат теперь эти несколько жалких часов ожидания после целой вечности бездействия. Уж до вечера-то набраться терпения — воли, поди, хватит». И раз по такому случаю удалось выиграть немного этого самого времени, девушка, которой теперь разрешалось свободно передвигаться по прилегающей территории, устроила себе маленький праздник! «Наконец-то!» — обрадовалась Снежана. Ее выпустили из постылой цитадели.