Ага, в общем, записал! Вот теперь хорошо! А то, знаете ли, в жизни ведь всякое бывает, — поднял на меня одержимый взгляд профессор. — Вон сколько реальных случаев знает настоящий мир! Возвратился, скажем, однажды муж в сединах, орденах да медалях с долгой кровопролитной войны. А она та-а-ам… пока он кровушку густую проливал — и Крым и Рым, и по кустам, и вдоль и поперек, и с боку кукареку… Ну, то есть, развивая мысль, я что хочу сказать, Вадим Сергеевич? Если двигаться параллельно с Вашей ситуацией, чтобы не вышло по аналогии, когда Вы тут жилы рвете, а оно возьми там у них — и любовь-морковь закрутись. Заиграются, черти, дело ведь молодое, нехитрое, свадьбу справят: цветы, подарки, шампанское, оркестр. А Вы уже старенький, подслеповатый, даже сверстницам своим не чета…
Представляете, как грустно ведь сделается, пригласят, поди, старого, строго говоря, из одной только вежливости... А самое страшное: если еще и за отдельный стол посадят, а Вам и так уже жевать нечем, челюсть вставная, например! Вдвойне обидно же? Обидно! Вы и так за столом только за тем, чтобы на нее посмотреть, да хоть бы одним глазком, которым видеть удается еще нормально. А она еще личико кривит, брови хмурит — вообще ничего не разобрать в собственных-то чувствах. В общем, страсти каки-и-ие... Начнете по такому поводу еще глаза старческой обидой марать да душу рвать, а оно Вам надо в Ваши немолодые годы? Ежели еще и сердечко прихватит ненароком, то вообще. Нет, не дело это все, — треснул кулаком о собственную ладонь профессор! — Цените, Вадим Сергеевич, что пока я еще не выжил из собственного ума — бррр... что это я такое говорю, пардон, — пока не вышел из кабинета, обо всем этом задумался! Теперь точно представим к Вашей благоверной...
— Профессор, — взмолился я, а про себя подумал: «Вот же чокнутый баламут, он сам хоть понимает, что несет?» Но почему-то злиться на него, даже учитывая деликатность ситуации, все равно расхотелось. Наоборот, хотелось верить этому при детальном рассмотрении совсем и не старому, но бесконечно одержимому собственными идеалами человеку, который — вот в чем парадокс! — своей придурковатой одержимостью и вселял уверенность. Благодаря этому казалось, что он знает то, о чем говорит. И конечно, я вовсе не имею в виду тот бред, что профессор наплел про Снежка и семь олухов, которые ее сейчас готовили к процедуре заморозки, чтобы превратить мою девочку в настоящую Снежную королеву. Я про то, что в своих речах этот человек даже не допускает мысли о каком-то другом исходе, кроме как о том, в котором моя Снежана — назло всем врагам и обстоятельствам — обязательно вернется ко мне уже навсегда! В этом ему почему-то особенно верилось, и главное — в это верилось ему самому!
— Я однозначно помогу Вам, молодой человек, — сказал он, когда я внес свое несчастное сокровище на руках в стены его лаборатории. —Да это, разумеется, мой врачебный долг и, без сомнения, служебная этика, но есть и еще кое-что, Вадим Сергеевич. То, что заставляет меня самого не сожалеть о сделанном в пользу этого самого выбора и оправданной теперь веры в преобладание лучшего из человеческих качеств в нас же над нашими худшими. Каким бы ни казался неоправданно жестоким и несправедливым реальный мир, а также по-настоящему неприятные, бессовестные и глупые люди в нем на пару с их поступками, но примером своего собственного поступка Вы лично, Вадим Сергеевич, демонстрируете мне ровно две причины, по которым у человечества все еще есть шанс и нужно ему, на мой взгляд, продолжать помогать!
Пока в его рядах есть люди, способные без колебаний, а пусть даже и с ними, колебаниями, возложить на свои плечи груз ответственности и проявлять ту же стойкость в минуты отчаяния. При этом попутно принимать какие-то непростые, а порой и судьбоносные решения, которые даже могут искалечить и их собственную жизнь. Но, вопреки всему, эти люди все же следуют по избранному пути, невзирая ни на что, и переступают через все лишения. После уже, в свою очередь, мы назовем их действия —подвигом. Будут и те, для кого такие примеры станут ориентиром. Они смогут вдохновлять, возможно, согревать чью-то мятежную душу или вовсе приводить в чувства, будить, отрезвлять, если хотите!