– Необычный набор, – оглядев найденное, подытожила Надя. – Но давай его пока отложим. Сунь это в пакет и спрячь где-нибудь у себя. Или положи в мой рюкзак. Потом решим, что делать. Вдруг это нам ещё понадобится? Или удастся найти хозяина всего этого богатства.
Укладывая локон и магнитик в пакет, Лиза сказала:
– Очень странно… Но романтично! Женский локон и дворец, построенный в память об умершей возлюбленной.
Но тут Лиза осеклась. Перед глазами снова возникла почти забытая картинка: гимназия, Герман и его слова:
– Лучше бы на каждом шагу висела фотография, где ты как жаба! А не та, где прикидываешься красавицей и умницей. Принцесса наоборот. Оборотень!
Объяснения
К маминому приходу Пупсик блестел чистотой, имел аккуратные усики и бороду, был пролечен от блох и глистов и даже мог служить комнатным освежителем воздуха!
Размякший, уставший, он был благодарен, что его не утопили в ванной, а начесали как следует накусанные блохами бока, убрали с ляжек острые огрызки веток, да ещё и угостили колбасой. Теперь Пупсик выбрал себе уголок подальше от двери, чтобы после всех мучений его не выставили на улицу, и задремал.
– Прости, Лиза, но мне нужно идти, – сказала Надя. – У меня полон дом пациентов. Пора давать противовирусные. У меня карантинные собаки. Если что, звони, я сразу примчусь. Даже ночью.
– Если моя мама?.. – Лиза не договорила.
– Ага. Или если захочешь поболтать, – искренне улыбнулась Надя. – Да, я сейчас дам тебе нормальный ошейник и поводок для Пупсика.
Девочка покопалась в рюкзаке, значки позвякивали, а собаки и кошечки с фотографий одобрительно кивали: «Пусть ему повезёт!»
– Давай мы с Пупсиком тебя немного проводим, а ты меня научишь, как с ним гулять. У меня никогда не было собаки, – отводя взгляд от значков, предложила Лиза.
Красиво прогуляться с Пупсиком – так, чтобы на людей посмотреть и себя показать, – на новом поводке не получилось.
Видно, пёс решил, что всё хорошее в его жизни закончилось не начавшись, и решил бороться за счастье. Пупсик слёг, прикинувшись паралитиком, и жалобно заскулил.
Симулянта пришлось выносить из квартиры на руках, он то брыкался, то заискивающе лизал руки. Это был самый долгий и сложный выход на улицу за всю жизнь. «Я не справлюсь с такой псиной!» – со слезами прошептало отчаянье Лизе на ухо. Но девочка только поджала губы: «Не на ту нарвались. Я не сдамся!»
Оказавшись на улице, Пупсик мгновенно исцелился, встал на ноги и сразу заинтересовался дворовой жизнью. Здесь он никогда не был, не чуял прежде местных запахов и не знал законов. Мусорный бак манил бродягу, как оазис – потерявшегося в пустыне.
– Пупсик, ты чудовище! Пупсик! – вскрикивала Лиза.
Пёс, резко меняя направление, дёргал её то в одну, то в другую сторону. Худенькая девочка не была помехой для его исследований. Проводить одноклассницу до дома не получилось.
– Пока, Лиза. Я побежала. А ты звони. Я тебя не брошу.
– До завтра! Придёшь в школу?
– Конечно. Если не будет срочных вызовов. Мы же то по мусорным бакам выезжаем щенков выброшенных собирать, то из канализационных труб их вытаскиваем – а малышам и там, и там смерть.
В школе Надю считали серой мышью, и больше половины класса, возможно, даже не знали её имени. Тихая, незаметная, невзрачная, всегда одна. Кто же мог представить, что на самом деле Надя была совсем другой? Жалость к животным делала её отчаянно смелой, а любовь зажигала внутренний свет. Никто из одноклассников не знал, что у неё есть второе имя, волонтёрский позывной «Удача».
– Кто бы мог подумать, что у тебя такая интересная жизнь, – сказала Лиза. – Почему ты в школе не рассказываешь об этом?
– А кому в школе рассказывать? Кому это интересно? – пожала плечами Надя и юркнула в темноту через узкий проход между двух домов, чтобы сократить дорогу к своим пациентам.
…От тёмной стены бесшумно отделилась длинная чёрная фигура и, сильно припадая на ногу, заковыляла вслед за Надей.
Пробежав несколько раз вдоль и поперёк весь двор, будто плетя невидимую корзинку, Пупсик подскочил к Лизиному подъезду.
– Наконец-то! Давай домой, чудовище, – выдохнула девочка.
Но идти домой пёс не собирался, он жадно и встревоженно принюхивался к асфальту возле подъезда. Шерсть на холке встала дыбом, хвост выпрямился. В одно мгновение и двор, и Лиза, и мир вокруг перестали для него существовать. Остался только запах, который он ненавидел.
– Пойдём, чудовище! – Лиза попыталась сдвинуть Пупсика с места. Ей больше всего хотелось вернуться домой.