Алааран мягко толкнул меня в спину, и я совершила три нелепых шага. Осознав, как выгляжу со стороны, резко выпрямилась. Обернувшись, смерила Алаарана тяжёлым взглядом.
— Это не смешно. Хватит надо мной потешаться.
— Прости, — он обхватил меня рукой за талию и повёл вперёд, догоняя Шада, Яллу и Кана, — но подумай об этом на досуге. Правильное передвижение может спасти тебе жизнь.
Когда мы присоединились к остальным, руку Алааран отнял. С задержкой, будто бы неохотно, но всё же занял прежнее место позади всех. Позади меня. Я посмотрела на наручные часы. Заряд садился, но за день на солнце он вновь поднимется. Часы показывали 12:14. Двенадцать часов с крушения. Странно было вот так вести отсчёт, но это получалось само собой.
Спустя какое-то время мне начало казаться, что я узнаю местность. Приближение корабля ощущалось кожей. Воздух становился тяжелее и гуще. А в лёгкие забирался мрак.
Мы остановились на краю кратера, что остался от нашего приземления. Корабль — то, что от него осталось — выглядел также, как я его запомнила.
— Топливный бак пробит, — обратился ко мне Кан. — Одна искра и полетим, но не домой.
Я мрачно усмехнулась. Алааран внимательно следил за нашим диалогом. Ялла и Шад рассосредоточились по периметру словно бы хотели взять наш корабль в оцепление.
— Идти туда опасно? — не дожидаясь ответа Алааран подцепил мою одежду и потянул на себя. Я запнулась и взмахнула руками.
— Не опаснее, чем в лесу, — я высвободилась и сделала первый шаг к кораблю. Кан быстро со мной поравнялся, и мы двинулись ко входу. Ощущение опасности сцепилось на моей шее, но я старалась его игнорировать. Это была одна из тех ситуаций, где я ничего не решаю. Стоило отдаться случаю.
Когда сапоги застучали по дорожке трапа, я поняла, что Алааран идёт с нами. Его лапы скребли металл, когти позвякивали при каждом шаге. Просить его остаться точно было бесполезно.
Корабль встретил нас гудящей тишиной. Такой пустой и такой смертельной. Кан положил руку на пистолет, с которым не расставался и шагнул в коридор. Оранжевая лампочка всё ещё мигала. Я не знала за какую ассоциацию ухватиться. Свет был тревожным, но в то же время так же горели глаза Алаарана вчера у костра. Что из этого мимолётное воспоминание, а что реальность, которая будет преследовать вечно?
— Разделимся? — Кан посмотрел на сопровождающего нас пришельца и с нажимом добавил. — Все.
— А смысл? — не желая говорить об Алааране в третьем лице, спросила более обтекаемо.
— Выживших поищет.
— Ты веришь, что они тут остались? — я знала, что он не верил, но от Алаарана почему-то хотел избавиться. Мы оба понимали, что это будет не так просто, поэтому я предложила: — Разделимся, но по-другому. Мы с Алаараном отправимся в комнату пилотов этого крыла, а ты загляни туда, куда сможешь дойти.
«И вообще займись тем, чем ты там не хочешь делиться с инопланетянами», — закончила уже про себя.
Кан посмотрел на Алаарана.
— Если не боишься...
Не договаривая, стремительно зашагал вперёд. Почему-то мне казалось, что он исчез в направлении комнаты с чёрным ящиком.
Алааран смотрел на меня так, будто ждал приказа. Не найдя нужных слов, я повернула в первый попавшийся дверной проём. Не сразу, но я узнала свою каюту с криокамерой. Дверь, которую не так давно выломал Адам, всё ещё валялась неподалёку. Угол оказался чистым, загадочные маленькие существа исчезли. Я с тоской подумала, что хотела бы увидеть их снова. Сейчас, по прошествии времени, они казались даже милыми.
Две криокамеры пусты. Моя и Чевон. Остальные разбиты. Алааран попытался накрыть мои глаза ладонью, но я выкрутилась, не отводя взгляда от тел. Сейчас ничто не отвлекало моё внимание. Я вглядывалась в мёртвых коллег и думала о том, что их ситуации уже непоправимы. Что бы ни случилось со мной сейчас, это можно было исправить.
— Тебе не стоит на это смотреть.
— Почему?
Алааран положил ладонь мне на щёку, смещая фокус внимания. Я не хотела отвлекаться, но вынуждена была подчиниться его сильной руке.
— Потому что это смерть.
— Именно поэтому надо смотреть, — я на мгновение прикрыла глаза, но тут же открыла вновь, — надо смотреть и запоминать.
Лицо напротив переменилось. Он словно бы увидел на меня заново.
Смерть уже не пугала. Моя прошлая работа на межгалактической станции вынуждала меня сталкиваться с ней чуть ли не ежедневно. Сопутствующий ущерб. За возможности, которые предоставляет такая работа, не страшно было иметь в своей душе маленькое кладбище. Но даже спустя годы я не могла быть равнодушной. Хотелось запечатлеть в памяти каждую потерю. Мне казалось несправедливым, что мы все так стыдимся скорби. Боимся смотреть, прикрываем трупы, будто они были недостойны чужих глаз. Скрываем собственные слёзы как признак слабости.