Алааран тоже огляделся. Словно не видел всего этого каждый день.
— Да. Это наша традиция. Когда садится солнце, мы обмениваемся новостями о том. Огонь сжигает всю боль, пережитую днём.
— Тут же не все?
— Не все. Кэсна большая, на другом её конце есть такой же костёр.
Мой разум загорелся от предвкушения, я нервно заёрзала на месте.
— Насколько большая? Ты можешь показать мне другой конец?
Алааран посмотрел чуть удивлённо, склонил голову набок.
— Зачем?
— Хочу увидеть всё, что у вас тут есть, — улыбнувшись, приняла из рук Алаарана половинку странного фрукта. Я не успела отследить, когда и где он его взял, но мне было приятно, что он запомнил мои предпочтения. К фруктам и овощам я относилась с меньшим подозрением, чем к мясу.
Разводили костёр, и Адам вовсю помогал. Как заправский турист он высекал огонь из местного аналога пирита. Какой-то мужчина учил его правильно держать камни.
— Я с удовольствием покажу тебе каждый уголок, — Алааран кивнул на фрукт: — Ешь.
Я принюхалась. Внешне напоминало большой инжир, пахло кокосом. На вкус оказалось как несладкое яблоко. Но мягкое.
— Мм-м! — посмотрела со всей восторженностью. — Вкусно!
Алааран улыбнулся. Придвинулся ближе, хотя и так сидел вплотную, стал внимательно следить за тем, чтобы я ела и не отвлекалась. Я смеялась, когда он хмурился в попытках прочитать мои эмоции каждый раз, когда я пробовала что-то новое. Моя активная мимика выражала всё без слов. Алааран запоминал и повторно подавал лишь то, на что я реагировала положительно. Это было мило и смущающе. На нас бросали недолгие взгляды. Вся романтика становится неудобной если происходит при такой толпе.
Возникла мысль, что таким будет каждый мой вечер. Его неприкрытая симпатия не боится чужого мнения.
Когда я наелась и выпила столько воды, что буду бегать в туалет всю ночь, попыталась слезть с бревна и попрощаться, но мне не дали. Алааран обхватил меня хвостом и приступил к трапезе сам. Я вдруг осознала, что он всё это время не ел и смотрел на меня. Захотелось позаботиться о нём так, как он заботился обо мне, но до любой еды ему было дотянуться гораздо проще, чем мне.
Делая глоток из квадратного подобия чашки, Алааран вдруг скосил на меня глаза. И увидел, что я смотрю на него. А что мне ещё делать?
— Будешь сегодня спать со всеми?
— Будто у меня есть выбор.
Выбор может быть и был, но это был выбор без выбора. Я не лягу в его доме на второй день знакомства.
Алааран пожал плечами и не ответил. Когда мы оба поели, он снял меня с бревна и поставил на ноги. Хотел было что-то сказать, но я опередила его, попрощалась и сбежала. Не от него, а от чужих глаз. У дома... Я уже называю это место домом. У дома стояла Светлана.
— Не слишком ли ты спешишь падать в объятия главы?
Я повела плечом.
— Может и спешу. Но у меня мозг обычно в такие моменты не отключается.
— Как знаешь, — девушка протянула мне скрученную самокрутку, но я отказалась, — просто волнуюсь.
— Как ты это сделала? — указываю на сигарету.
Неопределённо махнув куда-то в сторону, Светлана пощёлкала зажигалкой. У нас была парочка зажигалок, но когда они закончатся, придётся выкручиваться.
— У них большие плантации. Нашла что-то, что пахнет как табак когда горит. На складах есть сухие травы. И я знаю, о чём ты задумалась.
— Да ну?
— Хочешь что-то посадить или влезть в уход за местными культурами. Попробуй, что тебя останавливает?
Страх, что сейчас не выйдет. На корабле я была счастлива. Мать говорила, что я сделала глупость, но не обязательно совершать что-то великое чтобы чувствовать себя значимой. И вот если сейчас я не справлюсь с единственным, что хорошо умею, я не знаю, что буду делать со своей жизнью. Светлана вовсю исследовала местную медицину. С лекарем Кэсны она проводила времени больше, чем с нами. Кан попросил включить его в отряды по добыче пищи. Чевон неожиданно для нас всех углубилась в строительство и обработку дерева. Остались лишь мы с Адамом. Неприкаянные и неуверенные в себе.
— Ложишься спать?
— Да, — Лана затянулась особенно сильно, обжигая пальцы, и отбросила самокрутку, притоптав её носком ботинка, — здоровый режим залог хорошей жизни.
— Тогда я тоже хочу себе хорошую жизнь.
Мы вошли в комнату, где уже было довольно-таки темно. Светлана скинула с себя всю одежду, — во тьме я едва видела очертания её тела — и залезла под одеяло. Я же села на свой матрас и бездумно уставилась в потолок. В комнате не было окон, а дверной проём плотно прикрывала тяжёлая ткань. За ней слышались нескончаемый шумы. Где-то неподалёку шуршал кто-то маленький. Остальные жители переговаривались вдалеке, их голоса были отстранёнными и приглушёнными.