— Вы с Каном близки, — он не спрашивал, а утверждал, — почему случайность произошла именно с ним?
Я скривилась.
— В этом смысл случайностей. По-моему ревность неуместна.
Алааран выглядел оскорблённым. И вместе с тем странно смущённым. Будто я застала его за чем-то интимным.
— Засыпай случайно в более подходящих местах, иначе будешь болеть.
И он вышел, так и не сказав зачем изначально приходил. Мне пришлось дождаться пока Алааран отойдёт достаточно далеко чтобы вернуться к Кану и разбудить его. Мужчина размял затёкшие конечности и принялся собираться на охоту. Солнце вставало, и небольшой отряд был готов сменить ночных охотников. Неожиданно к нам вышел Адам. Вот уж кто хорошо спал, на его лице цвёл румянец, а глаза сияли.
— Ты чего так рано поднялся? — я оглядела его с нескрываемой завистью.
— Как чего, — в голосе Адама тоже сквозила противная бодрость, — на охоту.
— Ты? — удивились мы с Каном синхронно.
— Я сейчас обижусь.
— Прости, — Кан примирительно похлопал его по плечу, — я просто не знал, что ты тоже напросился.
Я полюбопытствовала:
— С чего вдруг?
— Подумал, надо почаще выходить из зоны комфорта. Хочу посмотреть страхам в глаза. И перестать прятаться за Каном, — последнее он добавил слегка виновато. Капитан громко чихнул и первый двинулся к выходу. Мужчин я провожала со смесью интереса и волнения. Большой и опасный лес, где точно кто-то скрывается. Было бы лучше найти их быстрее или не находить никогда?
Глава 6
Я определённо испытывала зуд в области сердца каждый раз, когда смотрела на засечки на двери склада. Кан делал их каждый вечер. Мы все наблюдали за их приростом с тревогой. День сменялся днём, но ничего не менялось. Наши жизни становились размереннее, мы пытались общаться с местными. Светлана глотала новые знания быстрее всех, несколько раз я уже заставала её с кем-то в диалоге без наушника. Она хмурилась, закатывала глаза не понимая половину, но упорно запоминала. Когда засечек стало семь, Кан и Адам отправились в лес второй раз. Их выносливость не позволяла угнаться за пришельцами, поэтому на восстановление им требовалось не два дня, а все пять. Капитан много матерился, в основном на своём родном языке. Его раздражало, что в лесу ничего нет. Точнее, в нём есть всё, кроме того, что нам нужно. Никаких следов.
Я продолжала ощущать себя обузой. Но теперь хоть немного выспавшейся. Сначала сон не был крепким, я засыпала и тут же просыпалась, боясь надолго остаться беззащитной. Но со временем даже Кан стал более уверенным в себе, и я расслабилась.
На одиннадцатый день Алааран предложил наконец-то показать Кэсну. Я долго ждала этого, но не напоминала, чтобы не казаться навязчивой. За собственными проблемами я забыла, что Алааран глава. Он курировал патрули, следил за больными, выходил в лес на подмогу при необходимости. К нему обращались за помощью с разных уголков, и я ни раз заставала его таким занятым, что он меня даже не замечал. Почти две недели я бродила по округе, одна или с Чевон, но никогда достаточно далеко. Мы всё ещё плохо ориентировались. В одну такую прогулку мы впервые столкнулись с инопланетными детьми. Их долго прятали от нас, неизвестной опасности, но по прошествии времени перестали видеть в нас угрозу. Или стали видеть угрозу поменьше. Дети на этой планете походили на некрупных зверьков. Они чаще передвигались на четырёх конечностях, чем на двух, много бегали и смеялись. Были удивительно дружелюбны и любознательны к существам с другими чертами лица. Мы не понимали слова друг друга и вместе с тем отлично понимали поступки. Дети бесхитростны в своей хитрости.
Всё больше я начинала видеть Кэсну как обычный город. Обычный инопланетный город, в каких я бывала не раз. Может быть менее развитый, но всё такой же... человечный? Да, эта глупая людская привычка всех мерить по себе. Но опыт землянки не выветривается даже когда прилетаешь на другую планету.
Я стояла возле медпункта и рассматривала свои ноги. Альтернативой ботинкам стали ткани, обмотанные вокруг ступней. Позже Чевон и Адам обещали придумать что-то комфортнее. За стеной Светлана переговаривалась с Дррогом, одним из местных лекарей. Ей всегда хотелось переспорить его, потому что она считала их медицину отсталой. Но то ли потому, что она неумело выражалась на их языке и Дррог не понимал всего, то ли из-за его доброго сердца, лекарь никогда не обижался. Он называл Лану «три’и», что означало «крикливая» и добродушно гладил по волосам. Он напоминал мне моего дедушку, в котором терпения всегда больше, чем гордости. Возраст Дррога выдавала его выцветшая чешуя. Он провёл под солнцем больше лет, чем я могла бы себе представить.