Шад шил одежду. Я смотрела за его работой и уже не просто крутила рогатки, а вставляла их в аппарат и даже пробовал запускать его иногда.
— Что это? — я указала на квадратный деревянный наконечник на пальце Шада. Раньше я такого у него не видела.
— Это? — он с гордостью смотрит на свою руку. — Подарок от Чевон. Напёрсток.
Прозвучало это скорее как «напиористок». Я потянула руку чтобы Шад вложил в неё напёрсток. Маленькая, деревянная, удивительно виртуозно обточенная коробочка на палец. А по краю аккуратная гравюра: «ангел».
Я вернула наперсток Шаду.
— Горжусь Чевон, — я усмехнулась, — такая простая вещь, а она подумала о ней. А надпись на краю — это что?
Рассмотрев гравюру, Шад понимающе улыбнулся:
— Чевон сказала, что её подпись. Вроде как пометила авторство.
Я важно покивала. Вставила очередную рогатку и небрежно крутанула её в пазе.
— Ты приходишь сюда из-за главы?
Вопрос Шада меня удивил. Сложно было представить, как это связано.
— А почему должна?
— Ты не знаешь? — Шад потупился. И я была почти уверена, что на его щеках выступил румянец. Тот факт, что он мог показаться бестактным, сильно его смутил. — Просто он часто тут бывает... И ты... Думал, что вы... Прости! Я не имел в виду ничего такого!
Я вскинула руки, интенсивно мотая головой:
— Всё нормально, правда. Расслабься.
Мне было интересно, что Алааран делает здесь так часто, но я не решилась спрашивать. Шад казался довольно ранимым. Было неловко смущать его ещё больше.
***
Я замерла возле косяка, где Кан делал зарубки. Провела по ним пальцами, считая про себя.
«Один, два, четыре, девять, двенадцать, семнадцать, двадцать один. Три недели. Три грёбаных недели».
Посмотрела на часы. Носить их не обязательно, в них сейчас было мало пользы, но никто из нас их не снимал. Они стали нашими «браслетиками дружбы».
Подойдя к женской комнате, замерла от внезапных звуков изнутри. Я услышала всхлипы, судорожные рваные вздохи. Заглянув в щель, увидела тёмный силуэт Светланы. Сердце дрогнуло, но я не могла решиться зайти. Уже поздно, Чевон по всей видимости спала, в меня Светлана просто не дождалась. Сколько ночей она так тихонечко шмыгала носом в подушку чтобы не разбудить нас? Сколько страдала и по чему именно? Меня словно окатили холодной водой. Я новыми глазами посмотрела на свою команду. Кан, который с раздражением бегал по лесам в поисках хоть чего-нибудь. Пытающийся занять свои руки хоть чем-то Адам, работающий над всем подряд чтобы не думать и не осознавать нашего положения. Чевон, которая занимается чем-то, о чём никому не говорит. И Светлана, ревущая в темноте. Три недели на другой планете. Алааран прав, нервы у людей сдают.
Алааран... Я не рискнула зайти в комнату и потревожить Светлану. Вместо этого я развернулась и побрела в сторону дома главы.
Тяжёлые ткани на входе я отодвинула медленно. Здесь не было культуры стука в двери, и я так и не заметила, чтобы кто-то оповещал о своём появлении. Заглянув внутрь дома, окинула всё взглядом. Глаза зацепились за кровать Алаарана. В этот раз его и без того мягкий матрас был просто завален подушками. Настолько, что они возвышались горкой и прятали сам матрас полностью.
— Ого... — не удержавшись пробормотала вслух. Вдруг кто-то легонько толкнул меня в спину. Я обернулась и увидела Алаарана. На нём не было верхней части одежды, лишь длинная набедренная повязка.
— Нравится? — Алааран указал на свою постель.
— Нравится. Но с чего это вдруг?
Алааран подвёл меня ещё ближе. Когда он ждал от меня похвалы, это всегда чувствовалось. Как преданный пёс он гордо вставал рядом, ожидая, когда же я пойму и снизойду до красноречивых благодарностей.
— Ты ведь говорила, что хочешь наделать себе столько подушек, чтобы в них утонуть.
Я задумалась, силясь вспомнить, когда... и меня вдруг осенило:
— Ты запомнил? Да я так...
Хвост оплёл моё бедро, забираясь под платье, руки с каменным когтями взяли под руки с двух сторон. Идя сзади, Алааран подвёл меня к матрасу. В его движениях читался вопрос: «Ты пришла так поздно. Зачем?»
Я опустилась в подушки. Они легко обволакивали моё тело, и правда было ощущение, что я тонула в мягкости. Алааран устроился рядом, под ним матрас прогибался. Я ощущала каждое движение. Мы переплелись ногами, чужое тепло окутало со всех сторон. Прижимаясь к чужой голой груди, чувствовала, как ресницы щекочут его твёрдую кожу. Невесомо, словно бы случайно, его когти подцепили рукава моего платья и стянули с плеч. Пояс мгновенно развязался, и соединенные внахлёст части лифа поехали в стороны. Инстинктивно я прикрыла грудь, но Алааран перехватил мои руки, прижимая их к поверхности по обе стороны от головы. За долю мгновения мы оказались в крайне провокационном положении. Я ойкнула — как я сама поняла, совсем не сексуально. Но нависший надо мной Ал возбуждённо зарычал.