— Кто ещё живёт на этой планете?
Он всё ещё надеется, что я не узнаю? На что он рассчитывает? Сейчас, вместо ответа затягивая меня в свои объятия, отрывая от земли и стискивая в руках. На что он рассчитывает, проделывая всё это?
С ним было уютно даже под дождём. Когда наша мокрая одежда липла к телу, а намокнуть больше уже было невозможно, ведь сухого места не осталось. Я с ужасом понимала, что не хочу задавать ему вопросов. Хочу просто быть любимой и хочу... любить? Наверное. В момент, когда прощаешь ему ложь, понимаешь, что влюблена. В его когтистые руки, так часто меня трогающие, в его янтарные глаза, тихий, но весомый голос и в его любовь ко мне. То, как он проявляет себя со мной, заставляет сердце трепетать. Я влюблена в его любовь.
— Забери меня, — я думала, что прошептала это, но он различил даже сквозь шум дождя. Понёс в свой дом, с каждой секундой всё больше ускоряясь. Я обнимала его, уткнувшись носом в изгиб шеи. Я больше не ставила людей выше него. Это было ужасно. И так приятно одновременно.
В комнате Алаарана стоял полумрак. Я громко хлюпнула носом, то ли от возможной простуды, то ли от подступающих слёз. Алааран полез мне под одежду, его пальцы выводили узоры на коже. Он раздевал меня, но параллельно обводил когтями выступающие косточки, каждую складку, линии талии и бёдер, задевал соски несколько раз совершенно намеренно. Когда я осталась обнажённой, тоже разделся. В темноте я смутно видела очертания его тела, но когда он был близко, от него исходило тепло. Я ощущала его голую кожу совсем близко с моей.
— Позволь, — он произнёс это на выдохе, всколыхнувшийся воздух щекотнул кожу. Алааран завёл руки мне за спину, приподнял волосы и скрутил их, плавно выжимая воду прямо на пол. Я прижала ладони к груди, приятно задетая его заботой. Покачнувшись, потянулась к Алаарану, но он взял меня за плечи, не давая прижаться ближе. Вместо этого он ощупал мои руки. Потом грудь. Словно бы без подтекста, но я вспыхнула. Когда его пальцы мяли мой живот, я недовольно забормотала:
— Что ты делаешь?
— Проверяю. Как твоя нога?
Алааран погладил мои бёдра, как бы невзначай провёл с внутренней стороны у самого верха. Я сжала колени, поймав его руки в захват. Он тихо рассмеялся, вновь раздвигая мои ноги.
— Ты специально, да?
— Просто осмотр.
Его отрывистые рычащие английские фразы пускали мурашки по коже. Была в его акценте какая-то страстная агрессия. Или может быть это игра моего возбуждённого воображения.
— Лана сказала ничего серьёзного, — схватив Алаарана за рога, потянула наверх чтобы он выпрямился. — Хватит.
Он повиновался, распрямляясь. Встал во весь рост передо мной, вызывая томительное желание. Боже.
Когда я уже собиралась поманить Ала к себе чем-нибудь вызывающим, он вдруг схватил меня за талию, поднял и почти уронил на кровать. Я охнула, проваливалась в подушки, но не успела ничего понять, как меня закутали в ткань-одеяло. Алааран скрутил меня в кокон и бережно поправил волосы. Устраиваясь поудобнее, не удержала себя от комментария:
— Надо же, на этой кровати ещё и спать можно.
Он не понял. Озадаченно посмотрел на меня. Даже в полумраке я читала в его глазах «а что ещё делают на кровати?», будто бы не на этом самом месте мы довели друг друга до оргазма совсем недавно.
Отмахнувшись, закрыла глаза. Было время ещё поспать перед рассветом. И я хотела этим временем воспользоваться. Изогнулась, устроилась и тут же почувствовала крепкие объятия. Алааран лёг рядом, почти положив меня на себя. Пришлось устраиваться заново, но оно того стоило. Повернувшись на бок, прижалась щекой к белой холодной после дождя груди. Вслушалась в непривычный ритм инопланетного сердца, неуловимо отличающийся от человеческого. Сквозь ткань Алааран поглаживал мою поясницу, иногда поднимаясь выше, почёсывая спину, а иногда и ниже, в старой привычке хватая меня на несколько минут.
Было приятно не задавать вопросов и не получать пугающих ответов. Хочется верить, что когда я проснусь, эта лёгкость сохранится.
***
Алааран оставил меня одну в его хижине. Частично мы уже оба верили, что эта хижина не «его», а «наша». Я бы с удовольствием перебралась сюда. Тут было теплее из-за нашей близости, мягче и больше места. Но подсознательно я ещё боялась, что всё разрушится. Я верила, что совсем скоро мы узнаем, что по-настоящему случилось с нашим кораблём. И было ясно, что Ал сыграл в произошедшем если не первую, то точно не последнюю роль. И что тогда? Я успею научить его поцелуям прежде, чем мы перестанем даже касаться друг друга?
Не находя причин просыпаться, я нежилась в ласковых подушках, глубоко вдыхая аромат комнаты. Он был вязким и глубоким, но не тяжёлым. Я ощущала пряность нашего маленького быта и тихо поскуливала от восторга.