— Чем занимаются на Станциях?
— Связывают миры, — я посмотрела на Алаарана, всё также суетливо перебираясь с места на место в ручье. Долгое время я бежала от старой работы, но вот я здесь. Снова соединяю миры. Мои мир и мир Алаарана. — Станция — это точка коммуникаций, переговоров и дипломатии. Последний пункт в пути космических преступников, не принадлежащих какой-либо планете. Суд, приговор, всё там. Спасательные операции, политические миссии.
— И чем занималась ты? — наконец Алааран поймал меня, останавливая на одном месте.
— Я... — невольно закусив губу, я уткнулась лбом ему в грудь. — Казнила преступников.
Несколько секунд слышна была лишь вода. Ручей тихонечко журчал, аккомпанируя нашему диалогу. А потом Алааран понимающе промычал, словно осознал что-то из прошлого:
— Отсюда такое отношение к смерти?
— Наверно? — я пожала плечами. — На Станции умирают не только преступники. Иногда заложники этих преступников, иногда невинно осуждённые. А иногда просто герои, спасающие Станцию от разрушения или нападения. К этому надо быть готовой.
— Если Станция далёкий недвижимый город, как она прибыла сюда?
— Не вся она, а лишь капсулы. Они передвигаются с огромной скоростью, позволяя отряду добраться до любой точки нашей вселенной за несколько часов.
Мне казалось, Алааран поражён. Космос для него не был загадкой, но он всё равно оставался чем-то неизведанным. Кэсна сознательно выбрала глухую жизнь в обмен на спасение.
— Твой мир поразителен, — прошептал он.
— Твой тоже, честно.
Алааран зарылся пальцами мне в волосы и слегка потянул, вынуждая выпрямиться. Напрямую посмотрен на меня.
— И всё же. Что бы ты мне показала в своём мире?
Я задумалась. Показать хотелось так много и вместе с тем ничего не стоило того, чтобы быть упомянутым в первую очередь. Бездумно блуждая взглядом по его лицу, быстро перебирала идеи. Наконец пришла одна, кажущаяся правильной:
— Мой дом, — я широко улыбнулась. — Ты показал мне свой дом, а я бы хотела показать тебе мой. У меня на окне стоит красивый фикус. Автоматическая поливалка будет поддерживать его жизнь даже когда я умру.
И рассмеялась, думая о том, как забавно долговечны растения даже в нашем технологичном мире.
— Я не знаю, что такое «фикус», но мне нравится.
Обхватив меня под рёбрами, Алааран закружился вместе со мной прямо в воде. Я чувствовала себя странно комфортно рядом с ним даже обнажённой. Все мои физические недостатки он просто не замечал. И я перестала это делать вместе с ним. Иногда по старой привычке я прикрывала руками живот или пыталась спрятать растяжки на бёдрах, но Алааран никогда не понимал этих моих жестов. Он вёл себя так, будто я совершенна. Со временем я тоже начинала в это верить. И против воли мои глаза слезились от счастья.
Когда мы прижались друг к другу, стоя в ручье, я ощутила тепло Алаарана даже в холодной воде. Здесь, в пещерах без связи, в лесу без обуви и в домиках без зубных щёток я тоже видела дом. Не самый комфортный, не самый безопасный, но похожий на тот, что я снимала в одном из районов родного города. Кто бы мог подумать, что дело не в месте, а в душевном покое. Мне было хорошо одной в маленькой квартире после того, как нашла себя. И мне комфортно на неровных мягких матрасах в Кэсне когда нашла Алаарана.
Я вдруг отпрянула. Мысль, стрельнувшая молнией в голове, показалась очень важной, но почти сразу забылась. Мне пришлось сосредоточиться.
— Фикус... Деревья... — не сразу поняла, что сказала это вслух, но продолжила, поддерживая себя своим же голосом: — В центре Эдема два дерева, из которых Нам’ари хочет построить мост. Что она имела в виду?..
Алааран бережно придержал меня за локоть, не мешая мыслительному процессу. Он вывел меня на каменистый берег и накинул на плечи ткань. Пока я молча продолжала думать, он обтёр моё тело и отжал волосы.
«Нам’ари увлеклась Земной религией, но она человек науки. Во всех документах с подопытными её имя стоит как имя главного учёного. Она делает всё лично, своими руками. Значит не верит в магию. Говоря про деревья, она имеет в виду что-то буквальное. Плоды? Древесину? Если бы я только могла взглянуть на эти деревья, всё встало бы на свои места».
Я резко вскинула голову. Алааран смотрел с тревогой.
— Ты в порядке?