— Да... да., — чтобы немного его успокоить, погладила по предплечьям. — Просто идея.
— Опасная? — он с подозрением сощурился.
У меня не получилось удержаться от смешка.
— Очень. Но я не знаю, стоит ли рисковать.
— Если ты считаешь, что риск оправдан, почему нет.
— Даже не будешь отговаривать?
Алааран покачал головой:
— Ты постоянно забываешь. Я принимаю какое-то решение — ты на моей стороне. Ты принимаешь какое-то решение — я на твоей стороне. Всегда поддержу, всегда буду рядом. В этом смысл.
— Да, да, — чтобы скрыть смущение и растроганность, я закатила глаза, — тот ритуал, точно. Мы в здоровых отношениях, где каждый в состоянии принимать взрослые решения. Очаровательно.
— А тебе лишь бы поязвить, Хонори.
Я не стала спорить. Просто двинулась к выходу.
Когда мы пришли, Светлана сделала вид, что не обратила внимание на мои мокрые волосы и всё ещё влажную после купания кожу. Она любезно пропустила меня в новую человеческую пещеру. Скромную и пока одну на всех. В углу лежал, закинув ноги на камень, Кан. Он приоткрыл один глаз, оглядел меня, вставшего в импровизированном дверном проёме Алаарана, и погрузился в дрёму снова. Я присела на чистый кусок ткани, пока Светлана листала документы на браслете.
— Ты же всё равно в этом ничего не понимаешь.
— Поэтому я пришла к тебе. Лана, что ты выяснила из результатов экспериментов?
Светлана поёрзала. Неуверенно метнула взгляд к Алаарану, но не задержала. Закусила губу.
— Слушай. Не осуждай меня, ладно? Я буду говорить так, как вижу, — Светлана не продолжила, пока я не кивнула. — Нам'ари гения. Она нашла странную закономерность. Древо жизни и Древо познания, как она их называет. Не знаю, что в них такого, но они вступают в реакцию с человеческим мозгом. Смотри, — Светлана развернула передо мной картинку. Я поморщилась, но не отвернулась, борясь с неприятными чувствами. — Она вживляет древесину в задний мозг.
— Нельзя вживлять древесину в мозг, — перебила я.
— В том-то и дело, Хонори, — в глазах Светланы блестел восторг, — но она делает это. Тонкие деревянные иглы входят в мозжечок, проходят через средний мозг. Одно древо — просто пытка, но когда их два, они воздействуют на мозг, перестраивая ДНК человека. Нам'ари совершает прорыв.
— Нам'ари убивает людей, — рыкнул Алааран. Он стоял, скрестив руки и подпирая каменную стену. Было видно, что восхищение Светланы его не радует.
— Это неизбежно! Ни одно открытие не совершалось без жертв. Но когда Нам'ари закончит, у неё получится сверхраса!
Алааран тяжело глянул на неё, спросил, тем не менее не ожидая ответа:
— Сьюзан хотела быть жертвой на пути к созданию сверхрасы?
Он ударил по больному. Специально. Знал, что Сьюзан не только часть эксперимента, но теперь и часть нас. В её затылке не было деревяшек, но её ребёнок имел изменённые гены, ведь его отец...
— А намрийцы? — спросила я. — На их мозг деревья влияют?
Светлана была рада вновь отвлечься на меня.
— На чистокровных нет. Поэтому им нужны люди. Сначала дети человеческих женщин дарили намрийцам восприимчивость. Когда всё это началось, первые дети землянок подверглись опытам. Выжившие могли жить дольше, чем их предшественники, но недостаточно. Тогда они рожали новых детей. Те становились ещё большими долгожителями. И так далее. Это начала не Нам'ари. Но она может поставить точку. Её исследования как никогда прежде близки к бессмертию.
Кан в углу фыркнул. Покосился на нас, но ничего не сказал.
— Почему она называет проект мостом?
— Думаю, — Лана слабо мне улыбнулась, — это метафора. Вот, видишь, — она ткнула пальцем в очередную картинку, — эта часть мозга называется варолиев мост. Отсюда происходит подача информации в отделы головного мозга. Нам'ари уплотняет этот мост. Делает его... ну... деревянным. Этот мост содержит в себе столько жизненно важных центров, что без него человек просто не может функционировать.
— Да, — вклинился Алааран, — при неудачном исходе подопытный теряет возможность дышать. Или его сердце начинает биться в ином ритме. Или пропадает возможность глотать. Вследствие чего он умирает, причём не самой приятной смертью. Вот, чем занимается Нам'ари.
Светлана не ответила вновь. Не подняла головы. Я видела сопротивление в её глазах. Борьба гуманизма и жажды открытий. Чтобы не ранить нашу врачею, я положила руку ей на плечо. Посмотрела на Алаарана, взглядом попросила помолчать. Ал удручённо покачал головой, но послушался.
Я бросила фразу в воздух, но на самом деле она предназначалась Кану:
— Если мы пойдём туда, то я бы смогла понять, что там такого в этих деревьях.
— Зачем? — капитан правильно понял, что я обращаюсь к нему. — Мы куда-то опаздываем или спешим? Отправим новый сигнал о помощи. Только бы кто-нибудь из нас вспомнил подходящие цифры.