Я вспомнила о Дрроге, и улыбка дрогнула. Мы не были близки, поэтому я не чувствовала пустоты. Но ощущение несправедливости не терялось. Казалось, что из нас всех лекарь заслужил свою учесть меньше всего. Кто угодно, но не он, никак не участвующий в наших политических играх.
Я снова посмотрела на Светлану. Вот, чей мир пошатнулся. Мне удавалось видеть это лишь со стороны: как работа под одной крышей обрастает привязанностью. Как насмешки Ланы над местными методами сближают двух... не людей, но врачей. Казалось, Дррог стал для Светланы старшим другом, почти наставником. Поэтому последнее время девушка казалась такой задумчивой. Было одновременно интересно, что у Ланы в голове, и страшно увидеть настоящую скорбь, которой мне испытывать никогда не приходилось.
Транспорт тряхнуло. Я удивилась, потому что летающий аппарат намрийцев казался неспособным на такой грубое приземление. Нам'ари цокнула языком. И почему-то посмотрела на меня. Я вскинула одну бровь.
Двери разъехались. Никому не дали выбраться на воздух самостоятельно. Намрийцы беспристрастными колонами сопровождали нас по обе стороны. Не успев вступить на твёрдую землю и оглядеться, я услышала знакомый голос.
— Хонори Лемар.
Мама стояла со скрещенными руками неподалёку и мрачно смотрела на меня. Её волосы были идеально уложены, комбинезон блестел, будто она не работала в опасных зонах. На лице я уловила лёгкий макияж.
— Давно не виделись, — кивнула я.
— Выглядишь как дикарка.
Я опустила взгляд. Немного грязные, но вполне сносные свободные штаны. Широкая туника, помятая после долгой ходьбы и сна на земле. За провёдённые на этой планете недели я начала привыкать к такому внешнему виду. Волосы путались. За ними ухаживать было особенно тяжело.
За моей спиной вырос Алааран. Он произнёс свои слова до того, как я успела его остановить:
— Хонори выглядит прекрасно.
Повисла пауза. Ломаный английский пришельца вызвал у мамы смесь удивления и отвращения. Она скептично оглядела Ала с ног до головы, с брезгливостью подмечая его точно такую же потрёпанную одежду.
— А Вы..?
— Алааран.
— Просто Алааран?
— Алааран, связанный с Вашей дочерью.
Я поперхнулась бы воздухом, если бы дышала. Кажется, я забыла, как это делать на несколько секунд. Тот факт, что он сразу понял, кто эта женщина, ушёл на второй план, когда я осознала какой ужас отразился на лице матери. Блеснул огонёк ненависти, но к моему удивлению тут же погас. Мама посмотрела на меня, как бы спрашивая, серьёзно ли он. Я кивнула. Почему-то наворачивались слёзы. Сложно было понять, это я предаю маму вновь, поступая как отец, или она предаёт меня, сравнивая меня с папой.
Сцена закончилась не успев начаться. Мама отвернулась, а я, чтобы не устраивать драму, наконец огляделась. Этем был по-особенному пуст. Высокие узкие многоэтажные дома, больше походившие на гладкие башни с мелкими окнами. Они оказались стерильно белыми, даже Алааран на их фоне тускнел и приобретал цвет. У основания дома плавным углом переходили в улицу, словно бы вырастая из неё. Всё вокруг было единым организмом и помигивало неживым свечением откуда-то изнутри. Вокруг не было ничего и вместе с тем было всё. Скамейки, фонари, вывески. Но любая вещь создана из того же материала, что и все остальные. Однотонное, одноцветное нечто. Я поёжилась.
К нам подошли ещё люди. Я их узнала. Фрэнк, командующий спасательным отрядом, и Люк, мелкий пройдоха. Когда я ещё работала на Станции, Люк был ребёнком. Но таким нахальным и хитрым, что я знала: ему не долго ходить без работы. Будучи сыном двух дипломатов, ему сулила отправка на Землю по достижении совершеннолетия. Дети, родившиеся на Станции, отпускались на волю когда могли стать независимым от родителей. На Станции им делать нечего, они лишь занимали чужое место. Но Люк быстро нашёл лазейку, заимев полезные знакомства. И вот, я вижу его в элитном отряде вместе со своей матерью. Интересно, он больше похож на того ребёнка, о котором она мечтала?
На запястье пикнуло. И с удивительной синхронностью я, Кан и Светлана нажали на свои браслеты, заглушая готового появиться Адама. Вероятно, технику интересно, как мы так быстро добрались, но сейчас он был нашим козырем, который не хотелось раскрывать перед посторонними раньше времени.
Нам'ари вышла вперёд. Она раскинула руки в стороны.
— Добро пожаловать в Этем. В место, где живёт бессмертие.
— Бессмертны только вампиры, — буркнул Кан.
— Много говоришь, — мама встала рядом с Нам'ари. В её позе улавливалась требовательность, — но я пока не увидела ничего, что доказало бы твою теорию.
— Милая Маркел, — Нам'ари с угрожающим холодом приблизилась к женщине. Та не отступила. — Вам, людям, нужно научиться терпению. Я покажу.