— Забудь Джелалабад. Его больше нет. И той страны, за которую ты там истекал кровью, тоже нет. Есть только задача.
Хейс подошел ближе, понизив голос, хотя вокруг на мили была лишь пустота:
— Помнишь, что они сделали с твоей пенсией? С твоим досье? Они стерли тебя, Джейсон. Ты — призрак. А призракам нечего терять.
Он помолчал, после чего добавил, пристально глядя на водителя фургона:
— У тебя нет права на ошибку.
Тот утвердительно кивнул.
— Понимаю.
Его звали Форд. Реальное имя, Джейсон Миллер, бывший сержант морской пехоты, уволенный по статье после инцидента в Кабуле, где его подразделение было расформировано после того, как выяснилось, что часть местных «союзников» оказались теми, против кого они воевали.
— Я знаю, что я делаю, — ответил Форд. — Но ты уверен, что бомба не сработает, если я наеду на кочку?
— Она не активирована, — уверенно проговорил Хейс. — Только криогидростатический триггер. А он сработает только если система решит, что мы подо льдом Арктики, а также, если ниже 10 метров и температуре +1,2°C или ещё ниже.
Форд поглядел на свои руки, сжимающие руль. Костяшки побелели. Он был профессионалом, он умел водить всё, от «Хамви» до тяжелых тягачей. Но сейчас за его спиной лежала не гуманитарная помощь и не боеприпасы для гаубиц. Там лежало маленькое солнце, способное испепелить ад.
— Криогидростатика… — пробормотал он, словно пробуя слово на вкус. — Звучит как очередная умная хрень, которая отказывает в самый неподходящий момент. Как те новые бронежилеты в 24-м.
— Это надежнее, чем твое сердцебиение сейчас, — отрезал Хейс. — Я лично калибровал датчики. Я переписал код контроллера. Система думает, что она на консервации. Она «спит». Не разбуди её тряской, Форд. Просто веди машину. Плавно. Как будто везешь хрусталь для свадьбы своей дочери.
Упоминание дочери заставило желваки на челюсти Форда дернуться. Он не видел её три года. Суд запретил. «Нестабильная психика», так сказал судья, назначенный новой администрацией.
— А если кто-то посмотрит в грузовик?
— Ты перевозишь «промышленные фильтры для водоочистки», — усмехнулся Хейс. — Маркировка по классу 7, но с накладной от «Эко-Тек ЛЛС». Всё легально. Никто не проверит.
Фургон был не просто фургоном. Это был «Peterbilt 389» с модифицированным кузовом. Двойной пол, экранированный слой свинца, вентиляция с активированным углём. Внутри контейнер был закреплён на гидравлической платформе, способной компенсировать ускорения до 2,5 g. Система GPS отключена. Вместо неё, аналоговый навигатор с картами 1990-х, не подключённый к спутникам.
Погрузка заняла 11 минут. Два техника, на самом деле члены организации «Предел Толерантности», тайного союза ветеранов, инженеров и бывших чиновников, выкатили контейнер на гидравлической тележке. Скользящие колёса без шума перемещали груз по бетону. Никаких кранов. Всё по инструкции Минобороны. Тяжёлые контейнеры перемещаются только вручную, чтобы исключить повреждение систем инициации.
Воздух внутри фургона был спертым. Пахло новым пластиком, дешевым кофе, который пили техники, и резким, металлическим запахом страха, который они пытались скрыть за рутиной. Один из них, лысеющий мужчина с татуировкой «Semper Fi» на предплечье, затягивал крепежные ремни с такой силой, что вены на его руках вздулись, как синие жгуты.
— Осторожнее, Майк, — прошипел второй. — Не пережми гидравлику платформы. Если масло потечет, у нас будут проблемы посерьезнее трибунала.
— Я делаю это ради своих парней, — прохрипел Майк, не ослабляя хватки. — Ради тех, кто гниет в социальных приютах, пока эти… новые граждане получают ключи от квартир.
Они помолчали несколько секунд, занимаясь работой.
— Ты читал речь Кирка вчера?
— Ту, где он сказал, что «национальная идентичность — это миф»? — уточнил второй.
— Да. И что «американец — это любой, кто хочет им быть».
— Он не знает, что такое быть американцем, — тихо проворчал первый. — Он знает только, как продать эту страну.
В глазах техника блеснула не просто злость, а глубокая, разъедающая душу обида. Обида человека, который отдал всё системе, а система в ответ плюнула ему в лицо. Он провел ладонью по холодному титановому боку контейнера B61-13, словно гладил дикого зверя.
— Пусть почувствуют, — шепнул он, обращаясь к бомбе. — Пусть их кофейни и коворкинги затрясутся. Пусть поймут, что фундамент их мира держится на таких, как мы. А мы устали держать.