***
Баржа «Морская Стража» вышла в эстуарий Гудзона в 5:48 утра. Погода была типичной для января: низкие облака, температура +1°C, лёгкий ледяной туман над водой. Ветер северо-восточный, 8 узлов. Ничего примечательного, ровно то, что нужно. В этот час река почти пуста. Лишь редкие патрульные катера, мусорные баржи и рыбаки на старых «Boston Whaler». Никто не обращал внимания на ржавую 42-метровую баржу 70-х годов, идущую по маршруту «Бай-Ридж — Статен-Айленд», стандартный путь для перевозки строительных отходов.
Вода в Гудзоне в это время года напоминала жидкий свинец. Тяжелая, непрозрачная и маслянистая. Она лениво билась о ржавые борта «Морской Стражи», оставляя на металле грязную пену. Дизель баржи, старый «Detroit Diesel» серии 71, работал с характерным ритмичным хрипом, от которого дрожала палуба и дребезжали стекла в рулевой рубке. Этот звук, низкий и монотонный, действовал гипнотически.
Баржа пахла не морем, а городом: перегоревшим мазутом, гнилыми водорослями и сладковатым химическим привкусом, который всегда висел над промышленными зонами Нью-Джерси. Мимо проплыл гигантский контейнеровоз «Maersk». Его огромный корпус заслонил собой полнеба, и маленькую баржу качнуло на кильватерной волне. Ржавые цепи на палубе звякнули, словно напоминая, насколько хрупко это суденышко по сравнению с левиафанами глобальной торговли. Но именно эта невзрачность была их лучшей броней. Невидимость посредственности.
На борту шестеро. Кроме Форда и Лианы, здесь трое водолазов. Гарретт, бывший сапёр из SEAL Team Six; Элоиз, инженер по подводным системам, и Райан, молодой, но уже дважды участвовавший в подводных операциях на Чёрном море в 2023–2024 годах. Правда, по «гражданскому» контракту. Шестой, капитан баржи, Марко, коренастый мужчина с лицом, изборождённым шрамами от ожогов. Он не входил в «Предел Толерантности», просто наёмник, но знал, что везёт, и молчал. Платят хорошо и не спрашивают.
Напряжение в кают-компании можно было резать ножом. Оно висело в спертом воздухе, смешиваясь с запахом оружейной смазки. Каждый из них справлялся с ожиданием по-своему.
Лиана, сидевшая в углу, механически перебирала четки, сделанные из титановых гаек, сувенир с ее прошлой работы на плотине Гувера. Её пальцы побелели от напряжения. Она не молилась. Она считала. Расход топлива, сопротивление течению, углы атаки. Цифры успокаивали её там, где совесть начинала кричать.
Элоиз, напротив, казалась пугающе спокойной. Она протирала стекло своего шлема специальным раствором, добиваясь идеальной прозрачности. Движения были экономными и точными, как у хирурга перед операцией. Для неё это была инженерная задача, уравнение, которое нужно решить. Моральная сторона вопроса была вынесена за скобки.
— Кофе закончился? — поинтересовался Гарретт, постукивая чашкой по ржавому столу в кают-компании.
— Нет, просто Форд его вылил, — ответила Элоиз, не отрываясь от планшета с картой дна.
— Но зачем?
— Он сказал, что «кофе в восемь утра — это предательство биоритмов».
— Ты серьёзно?
— Я серьёзно, — проговорил Форд, входя в каюту с биноклем. — В восемь утра организм вырабатывает кортизол. Кофеин, это лишняя нагрузка.
Гарретт закатил глаза, с силой швырнув пустую кружку в раковину. Звон керамики о металл прозвучал слишком громко в тишине утра.
— Знаешь, что такое нагрузка? — прорычал он. — Нагрузка — это когда ты сидишь в этой консервной банке и знаешь, что если береговая охрана решит проверить наши документы, мы даже не успеем дернуть рубильник. Мне нужен кофе, чтобы мои руки не дрожали, а не твои лекции по нейробиологии.
Форд даже не повернулся. Он продолжал смотреть в бинокль, изучая горизонт, где серые силуэты небоскребов Манхэттена протыкали низкое брюхо облаков.
— Дрожащие руки — это страх, Гарретт. А страх — это химия. Контролируй химию, и ты убьешь страх. Мы уже мертвецы, если облажаемся. Так зачем волноваться?
— Ты псих, — бросил Райан, затягивая шнурки на ботинках. — Лучше скажи, точно ли мы не промахнёмся мимо опоры.
— Ты промахнёшься только если вдруг решишь сейчас мочиться, — отрезала Лиана, входя вслед за ним. — Траектория рассчитана до сантиметра. Скорость баржи, 4,3 узла. Глубина у опоры № 7, 13,4 метра. Течение, 0,6 узла. У тебя есть не особо много времени, чтобы выйти, спустить капсулу и зафиксировать её. Потом немедленно вверх.
— А если кто-то увидит всплеск? — поинтересовался Гарретт.
— В 7:58 утром под мостом Бруклин никого нет, — ответила Элоиз. — Туристы приходят после девяти. Охрана, только на смотровой площадке. Камеры все смотрят на дорогу, а не в воду. Даже если кто-то на лодке проплывёт, подумает, что это мусор или выброс из канализации.