Сын стоял перед ним, скрестив на груди руки, с холодными, как сталь, глазами.
— А ну, попробуй, ударь! — сказал он. Выражение его лица не оставляло никакого сомнения в том, что случится, если штандартенфюрер действительно решится ударить.
Отец повернулся и молча вышел из комнаты. Гости поспешили разойтись. А штандартенфюреру пришлось коротать остаток вечера один на один с бутылкой коньяку. Потом он ощупью пробрался через темную переднюю к комнате эвакуированной, хотел было нажать ручку и войти, но наткнулся на что-то мягкое: кто-то притаился у двери.
— Смотри не споткнись, — раздался голос сына. Он дождался, пока отец ушел, и отправился к себе. «Интересно, — подумал он, — почему же я сам не вошел туда?»
Разбор дела у судьи окончился в пользу Вальтера. Как и раньше в полиции, он и здесь показал, что мужчина, который был им избит, предложил ему пойти в кусты.
— Он заговорил со мной и схватил меня за руку. Я почувствовал, что мне грозит опасность, а главное, я считал задетой свою честь, честь немецкого юноши, — врал он находчиво и без тени смущения.
А сам думал: «Молодчина, Вальтер, вывернулся! На это всегда клюют!»
Оказалось, что мужчина, которого он избил, уже не раз сидел за гомосексуализм, и это возымело решающее значение. Однако Вальтер Форст умолчал о том, что человек этот вовсе не угрожал ему. Он умолчал также и о том, что, не заговори тот с ним, Вальтер все равно хладнокровно избил бы его.
Он часто сидел с Хельгой (так звали эвакуированную блондинку) в саду за домом. Читал ей вслух какую-нибудь из своих книг, участливо расспрашивал, что пишет с фронта муж, и каждое его слово было рассчитано. Вальтер разыгрывал из себя чистого и наивного мальчика. Он сам не знал, зачем ему это. Но вскоре выяснилось, что это был правильный ход.
Однажды вечером он робко постучался к ней и спросил, нет ли у нее чего-нибудь почитать. После минутного молчания Хельга ответила:
— Почему ты не войдешь, Вальтер?
Он отворил дверь и увидел, что она сидит в халате перед зеркалом и расчесывает свои длинные светлые волосы. Когда он вошел, она поднялась, халат ее распахнулся. Он оставил ее в заблуждении, что она совратила его. Среди ночи Вальтер проснулся в ее постели и услышал, что она рыдает. Ему стало стыдно. Молча покинул он ее комнату. Потом они ни разу не вспоминали о случившемся. А когда через несколько дней она съехала, потому что, по ее словам, нашла лучшую комнату, он был рад.
Вальтер снова пошел в школу. После затеянной им драки его стали считать не только беззастенчивым и жестоким, но и физически сильным. Некоторые товарищи сторонились его еще больше. Мутц как-то показал фотографию своей кузины, милой девочки лет пятнадцати в светлом летнем платье.
Форст посмотрел на нее оценивающе и объявил тоном знатока:
— Со временем из нее выйдет преаппетитная бабенка.
Это произошло во время маленькой перемены. Мутц только проронил:
— Поговорим после уроков.
— Порядок, — ответил Форст.
После уроков все мальчики их класса собрались на спортплощадке. Мутц разделся и остался в одних трусах. Форст последовал его примеру. Четыре школьных портфеля отмечали границы ринга.
— Бокс? — спросил Форст.
— Как тебе угодно, — ответил Мутц.
И бросился на Форста. Получив два-три удара, Мутц затем заставил своего противника попотеть. Сделав быстрый поворот, он наступил Форсту на ногу. Вальтер растянулся на земле. Мутц подождал, пока он поднимется, и, сделав вид, будто собирается нанести левый прямой удар в подбородок, изо всей силы ударил правой в солнечное сплетение. Вальтер упал на колени, хватая ртом воздух.
Мутц ждал. Не успев даже разогнуться, Вальтер бросился на него. Удар Форста пришелся Мутцу по горлу, он закашлялся, его вырвало. И в тот же миг он снова получил удар, сваливший его с ног. Мутц чуть было не завыл от ярости, но сдержался. Медленно поднялся, в ожидании новой атаки Вальтера выставил правую руку, затем, быстро убрав ее, изо всей силы поддал коленом в живот и тут же нанес сокрушительный удар левой рукой в подбородок Вальтера. Вальтер рухнул навзничь, скорчился от боли и лежал неподвижно.
Прошло не менее двух минут, прежде чем его привели в чувство, а когда он встал и, согнувшись, поплелся прочь, его шатало из стороны в сторону.
— Ну, что ты теперь скажешь о моей кузине? — вкрадчиво спросил Мутц.
— Прелестная девочка, — простонал Форст.
А затем повел себя так, что сумел вернуть уважение класса. Когда все они гурьбой покидали площадку, Вальтер внезапно остановился и, поддавшись первому порыву, протянул Мутцу руку.