— Быстро поднялись и ушли. У нас есть полчаса жизни.
Все выбежали из траншеи. От пакетов с грибами остались одни клочья. Вошли в лес и по краю добежали до дороги.
— Стой! — скомандовал Алексей. — По этой тропинке — за мной! Через минуту он вывел ребят к маленькому озерцу.
— Штаны сняли. Одежду отряхнули. До пояса вошли, задницы промыли, — распоряжался Алексей. — Трусы, брюки прополоскали до смыва следов детской неожиданности. Сильно выжали и надели на себя. Пока доедем, на теле и высохнет.
Ребята выполняли всё беспрекословно. Вода была не холодная. Да после такого нервного напряжения не заболеешь. Через несколько минут все стояли в строю в мокрой, но чистой одежде.
— Парни, вы теперь не только школьники, но и бойцы, — обратился к ним Алексей. — Бойцами становятся те, кто обстрелян в бою. Таких ребят, как вы, сейчас в Москве не найдёшь. Вы молодцы. Достойно вели себя в боевой обстановке. Чётко выполняли команды, не паниковали. Награда вам за это одна — жизнь. И вы её получили. Всё, что произошло, пусть будет нашим с вами секретом. Сейчас идём до развилки дорог спокойным шагом. При общении со всеми — улыбаемся. На развилке их уже ждала машина, тот же знакомый «Урал». Спокойно сели и поехали. В музее расселись в кабинет. Ветеран уже сидел за столом и стал продолжать рассказ о своём боевом прошлом. Все его слушали. Никто в телефон не играл. А потом встал парень, Максим, которому Алексей в глаз хотел дать, подошёл к ветерану и спокойно произнес:
— Я, кажется, немного понял, что такое война и кто такой герой. Можно нам всем с вами сфотографироваться? У всех нас появится фото, на котором мы — рядом с настоящим героем войны.
Это было сказано так просто и проникновенно, от души. Потом был солдатский обед. Дети с радостью уплетали гречку с тушёнкой и запивали сладким чаем с булкой. Ветеран обедал вместе со всеми. Каждый хотел хоть немного постоять с ним рядом. Подъехал автобус. Дети прощались с фронтовиком и проходили в салон, последним подошел Максим. Прощаясь с ним, ветеран решил уточнить:
— И что же вас, молодой человек, продвинуло в понятии образа войны и героя. Может быть, мой рассказ?
— Конечно, ваш рассказ, где были слова про мишень. В этот день они мне стали особенно близки и понятны — ответил Максим, залезая в автобус и поправляя на себе полумокрые штаны. Ответ поняли только школьники и Алексей
Мост
Обычная государственная больница для онкобольных. Переполненная палата. Положено восемь коек, в палате — двенадцать. На всех — один врач и одна санитарка. Возле каждой кровати стоят капельницы. Марина лежала на кровати недалеко от окна. Рядом с ней сидел её Коленька, милый, добрый, любящий муж. Если с чем и повезло ей в жизни, то это с мужем. Любое желание, высказанное тихим Марининым голосом, выполнялось Николаем с усердием и без промедления. Простынь перестелить, воды принести, памперс поменять, подушку поправить, флакон в капельнице заменить, всё, что угодно, делалось тотчас, лишь бы с тобой, лишь бы рядом. Коля был такой добрый, что помогал в палате всем, кто его попросит. Только и слышно было с разных сторон: «Коленька, поверни меня на другой бок. Коленька, приоткрой форточку, душно. Коленька, позови сестру, мне новую капельницу пора ставить». И Коля бегал, поправлял, звал, переворачивал.
Время для посещения больных было ограничено тремя часами в день. Коля попросил у заведующего отделением разрешения подольше оставаться около Марины. Тот сначала отказал, сославшись на инструкции, но когда ему медсестра и санитарка рассказали какой он помощник, а вся палата это подтвердила, Коле был оформлен пропуск на весь день для ухода за тяжело больным. Один раз в три дня ему разрешали ночное дежурство. Он бы каждый день с ночёвкой оставался, но заведующий знал, что это приведёт Колю к полному истощению его сил, хотя и по собственному желанию. Коля просто не спал бы ночами, а кому-нибудь всё время помогал. Колины ночные дежурства многим пришлись по душе. С таким образцовым санитаром-сиделкой Колина палата выделялась на этаже.
Конечно, раковые больные умирали. По врачебной терминологии это называлось сменой контингента. За неделю Колиного дежурства в других палатах умерло по четыре человека, а у Коли только одна бабушка ушла тихо и спокойно, с улыбкой на лице. Это случилось ночью, когда Коля не дежурил.
По положению Марину нужно было выписывать через десять дней, но, видя такую статистику, заведующий решил оставить больную и санитара ещё на неделю. За эту неделю результат оказался тот же. Вот что значит хороший уход за больными и добрый санитар. Марина была из категории безнадёжных больных. Ей сначала сделали операцию и химиотерапию. Онкомаркер показал, что количество раковых клеток снизилось с трех тысяч до трехсот. Надо было остановиться, передохнуть, но врачи решили провести облучение ещё раз, чтобы, так сказать, добить болезнь. В итоге облучение спровоцировало новый всплеск роста клеток до двадцати тысяч. Марина умерла утром, во сне, спокойно и тихо, когда Коленьки рядом не было, он ушёл в магазин за питьевой водой для больных его палаты. Потом всё сокрушался из-за того, что он ушёл. Всё твердил, что если бы остался на месте, то она бы не умерла.