– Извини, кошмар приснился, – дрожащим голосом произнесла она.
Подойдя к ней, я сел на кровать и обнял её за плечи.
– Расскажешь? – участливо поинтересовался я. – Быть может, легче тогда… – запнулся, почувствовав резкую боль во всём теле. Это был Руслан. Он что-то яростно пытался мне сообщить. Вены точно полыхнули огнём. Сердце, казалось, взорвалось бомбой, напичканной мелкими осколками стёкол. Кожа начала зудеть. Рёбра будто сломались. Я подавился стоном боли. Нина повернулась ко мне. Взгляд её стал полон паники.
– Что с тобой? Тебе плохо?
Я замотал головой и вымучил из себя улыбку. Не без труда расправил плечи.
– Наверное, что-то не то съел, – соврал я. – Желудок дурит. Нужно отойти. Всё нормально, не волнуйся, – после этих слов, отправился в туалет, находившейся на первом этаже. Ближней ванной воспользоваться побоялся, остерегаясь, что моя «Лаура» нечаянно подслушает.
Войдя в туалет, запер дверь и, вцепившись в раковину руками, посмотрел в зеркало. В бездну своих зрачков. Глухо зарычал:
– Чего тебе нужно? Мои два дня покоя от твоей боли ещё не вышли! Спи!
«Беги. Не люби. Убей. Не люби», – донёсся до моего кипящего разума слабый голос Руслана.
– Что? – я оскалился, как зверь. – Ты мне указываешь? Куда бежать? Кого убивать? Ты не смог признаться в любви Людмиле и предлагаешь мне быть таким же слабаком, как ты? Чего ради?
«Долг. Ты – Смерть. Ты погубишь её».
– Не смей мне о моих обязанностях и шептать! – я тыкнул пальцем в своё отражение. – Я знаю цену жизни получше тебя. Моя плата всегда приходит в срок! – сжал кулаки. – О Нине даже не думай. Я и волосок не сгублю на ней.
«Смерть в тебе не спросит позволения».
– Заткнись!
«Беги, спасёшь её. Убей себя, спасёшь её. Убей её, спасёшь себя».
– Бежать, как ты? – я едко усмехнулся. – Ты многих спас, прыгнув с моста? Убить её?.. – моё лицо окаменело. – Ты мёртв, Руслан, но есть просто мёртв и мёртв так, что жаровня Ада покажется курортом. Не зли меня.
«Тогда она обречена. Любишь до конца, так сохрани для начала. Ты знаешь единственный выход быть навечно вам вместе. Скажи ей».
– Её никто не тронет. Любовь не помешает мне долг исполнять. И Нину не тронут. А попытаются, и у Смерти вырву сердце, – успокаивая дыхание, я умылся.
«Скажи ей. Она имеет право знать о мосте. Если любите по-настоящему, вы выдержите всю боль… вечно вместе в холоде, что будет вам жаром».
– Нет. Она не будет самоубийцей. Никогда, – я оторвал кусок бумажного полотенца, вытер лицо и ладони, глубоко вдохнул, неторопливо выдохнул.
«Ты губишь её и себя. Кого первым, кого последним».
– Тебе ли меня учить, – я хмыкнул. – Спи. Скоро я прикончу последних твоих должников и ты будешь читать нравоучения Дьяволу, – криво улыбнулся.
«Ты ошибаешься. Как я, шагнув с моста», – голос совсем стих.
Открыв дверь, я пошёл на кухню, думая, что катился бы Руслан в Ад, нужно скорей заканчивать с ним. Тем более все цели уже давно определены, их привычки, режим дня, места нахождения, одна загвоздка с сыночком польского эмигранта, обладающего приличными связями и банковскими счетами. Убийца Людмилы – главная моя цель – Владислав Ягайло. У отца не появляется. Где живёт, выяснить не удалось. Есть сводная единокровная сестра Николь, но про неё информации совсем в базах данных нет. Будто была всегда призраком. Через неё к нему не подобраться. А вот со стороны элитных шлюх…
Вернувшись к Нине, принёс ей стакан воды. Она сделала пару глотков. Когда я собирался уходить, смущаясь, попросила остаться. Побыть рядом. Робко добавила, что тогда ей спокойнее. Я лёг на кровать и, обняв её, заснул. Безмятежно и крепко.
В воскресенье мы отправились на природу. Капли с плачущих по окончившемуся лету небес продолжали осыпаться на землю, а мы гуляли без зонтов и по-детски наслаждались ими. Вдохновлялись дыханием осени. Пускай есть чёрточки и мазки увядания, но она была прекрасна, как зрелая женщина. Задрав головы, провожали взглядом стаи птиц, устремляющихся на юг. Сидели у кромки воды, кормя с ладоней ленно плавающих в пруду местных пернатых обитателей... Я заметил Нине, что уголки птиц в небе, словно чувства в реке времени. Она ответила, что мне бы быть художником. Я поднял её на руки и, прокружив, поцеловал в щёку, пообещал: «Однажды непременно им стану. Только тебя пишущим», - и с огромным нежеланием вернул на землю. Менее грешную, чем я.
Руслан продолжал меня беспокоить. Нина это замечала, но я упорно врал про желудок. Тогда она начала меня уговаривать съездить к врачу. Я пообещал, что посещу его в понедельник.