– Отходим! Назад! Назад! – скомандовал уцелевший охранник, выпуская в меня, сбегающего вниз, весь магазин.
Жгучая боль пронзила левую икру. Искры мелькнули перед глазами. Автомат вылетел у меня из рук, пробитый пулями.
– Твою мать! Я достану твоего петуха, моя курочка! – проорал я, падая на лестницу и выхватывая пистолеты. – Вы, пидоры, пожалеете, что трахали мою девочку! – стреляя, целя охраннику по ногам, я продолжал укреплять легенду, отводящую подозрения от Юлианы.
Защитник Владислава вскрикнул и рухнул. Я тут же поднялся, крепко стиснув зубы от боли в голени и плече. Выстрелил охраннику в оба локтя. Он выронил оружие.
– Ко мне, Регина, и ты, петух её! Быстро, блядь! Будете убегать, кишки вырежу! – я перешагнул через вопящего: «Убегайте!» охранника, лишать сознания его не стал. Мне было выгодно, чтобы он слушал.
Любовная парочка скрылась за бежевыми дверьми. Я сразу всадил в область ручек несколько пуль, услышав, как внутри глухо вскрикнула женщина, а мужчина разразился матом. Хромая, но не обращая внимания на боль в ноге, я полускачущим торопливым шагом приблизился к преграде, отделяющей Руслана от Ада. Впрочем, не только его.
Плечом вышиб двери. Увернулся от брошенной Владиславом мне в голову настольной лампы. Выстрелил ему в ногу, на ладонь выше колена. Однако он не упал. Вопя: «Убью!», подхватил прикроватную тумбу и собрался швырнуть её в меня. Пуля во вторую ногу изменила его планы. Теперь Владислав рухнул на пол, заливая роскошный ковёр у кровати кровью.
Раненная в бок Регина лежала на постели и стонала. Экспансивная пуля проделала в её теле дыру размером с грецкий орех.
– Блядь! Говорил не убегать? Что теперь, курочка? Не хотел тебя ранить, любимая! Всё ты, пидор! – разыгрывая спектакль, прокричал я и подошёл к Владиславу, пытающемуся заползти под кровать. Наступил ему на рану. Он завыл. – Вылезай, петушок! Не то хуже будет!
Я вложил пистолеты в кобуру. Силой выдернул Владислава из-под кровати. Он перевернулся на спину. Попробовал схватить меня и свалить на себя. Он всё не сдавался. Это я оценил. И то, что Владислав не оставил Регину, не драпал через окно, старался её защитить.
– Мужик ты, значит! Не сопля пидорская! Уважаю! – борясь с ним, ударил ему локтём в лицо. Сел ему на живот. – Тогда убью быстро!
– Хер тебе! Уёбок! Ты сдохнешь медленно! – Владислав всё дрался против судьбы. Удачно ткнул кулаком мне в бок. Потянулся к штык-ножу у меня на левой голени или к ране на ней.
– Отлично, сдохнешь тогда мучительно! – заламывая ему правую руку, я первый выхватил штык-нож. Лбом ударил ему по носу и губам, и его сопротивление резко ослабло. Извернувшись, я пронзил ему ладонь клинком и локтём стал давить Владиславу на горло. Резанул по уху и прошептал на другое: – Привет тебе от Людмилы и Руслана.
Неожиданно его боевой запал вовсе исчез. Он бросил бороться. Отпустил мою руку с штык-ножом и прекратил напряжённо хрипло дышать. Владислав сделался ватным.
Теперь я легко мог прорезать ему шею до самого позвоночника или всадить клинок по рукоять в сердце, а может, в живот, накрутить на лезвие кишки. Но я лишь посмотрел ему в глаза, чувствуя неладное в том, что такой боец и вдруг сдался от имён своих жертв.
Я был прав. Владислава не парализовал шок, совесть или раскаяние. Нет, он торжествовал, насмехался! Понимал, что сейчас умрёт, а глаза блестели победой!
«Стой! Это не он! Я не ощущаю от его боли облегчения! Он не убивал Людмилу!» – взбесился во мне Руслан.
– Блядь, – я несколько раз ударил Владислава кулаком в челюсть, и он отключился.
Всё пошло прахом. Времени развязывать ему тут язык нет. Да и сомневаюсь, что этот крутой тип заговорит. Жанна соврала Руслану. Её нужно было пытать. Либо Ренату. Сейчас осталось ещё трое с той вечеринки, только до них добираться уже поздно. Старший Ягайло начнёт охоту на напавшего на сына, а на мне и так уже висят какие-то отставные военные. Нужно скрываться… спасать Нину. Нет времени выходить на убийцу Людмилы. Но думай, Вик, думай, кто мог им быть, чтобы Владислав был готов умереть? Дьявол! Сестра! Его сестра, информация о которой везде и всюду стёрта, подменена. Вот почему на Николь Ягайло данных куда меньше, чем на самого Владислава Ягайло! Брат стал приманкой, громоотводом от сестры. Дочь защищает отец больше, а не сына! И как мне до неё дотянуться?
Я встал, кривясь от боли во всём теле. Взглянул на кровать. Регина не дышала. Её глаза смотрели в пустоту.
– Сука, – приняв решение, быстро нарезал полосок из простыни и перевязал ими раны Владислава и себе голень. Скрипя зубами, взвалил его на плечи и медленно пошёл к лестнице.