«Ты знаешь. О да, ты знаешь», – горько смеялся Руслан. Холод могилы опутывал мне лёгкие.
– Тут умер мой друг, а недалеко отсюда в лесу погибла подр… – Нина осеклась. – Я приехала просить у них прощение, – она дёрнулась, в глазах застыли слёзы. – Кого ты убиваешь?
– Как звали друга? – выдавил я из себя, до хруста в пальцах сжимая перила.
– Он был не мой друг, я его даже ни разу не видела, но я очень жалею, что не знала его лично. Он умер тут, по моей вине.
– Имя? – прохрипел я.
– Руслан, – запинаясь, ответила она.
– Твои настоящие имя и фамилия Николь Ягайло?
Нина всхлипнула, закрыла себе рот ладонью, вторую прижала к сердцу и сгорбилась, сжалась.
– Это ты убиваешь всех друзей Влада?.. – она заплакала, качая головой. – Скажи, что это не так. Скажи…
– Ответь, твои? – сквозь зубы.
– Николь – это моё полное имя, а Нина производное от него. Мне всегда больше нравилось оно, – всхлипывая, начала рассказывать она. – Фамилия моя Рамм, как у мамы в девичестве. У отца – Ягайло, но когда мама, забеременев мной, выходила за него замуж, у неё уже была фамилия Кох, от первого мужа, с которым прожила пару неудачных лет и разошлась. А дед мамы при смерти говорил, если фамилия рода исчезнет, проклянёт с того света всех потомков и беременность мною была очень тяжёлая. Поэтому мама и отец решили по рождению записать меня как Рамм.
– Они верно сделали. Дед спас вам жизни, – я горько хмыкнул. – Понимаю, почему ты врала о том, кто твой отец. Скажи, Влад тебе действительно брат?
– Да. По отцу. У нас матери разные. Как и говорила, моя мать умерла, когда мне было десять лет, после меня воспитывал отец и мачеха, ещё любовницей родившая ему сына. После того как мама меня родила, она не могла больше иметь детей, а папа мечтал о сыне… Но несмотря на это, Влад за меня…
– Знаю, – с рыком прервал я её всхлипы. – Он убьёт за тебя и умрёт за тебя, как и я.
– Что с ним? Что? – с истерикой прокричала Нина и подбежала ко мне. Развернула к себе. Стала трясти за грудки. – Ты убил его? Убил?
– Нет. Он ещё жив, – жёстко ответил я, скручивая её и прижимая к себе спиной.
«Поздно бежать. Поздно спасать. Ты убил её», – вздохнул Руслан.
– Хочешь спасти брата, расскажи правду, что случилось на вечеринке с Людмилой! – глухо потребовал я. Нина даже не пыталась вырваться. Она дрожала и плакала.
– Мы веселились, немного переборщили с выпивкой. Людмила приревновала меня к Сержу. Всё случилось очень быстро. Он просто оступился, схватился за меня, неудачно… А она увидела его руку у меня на груди и обезумела. Вцепилась мне в волосы, стала тащить и орать, что я шлюха. А он мне совсем безразличен. Я не хотела… испугалась упасть в воду и ударила Людмилу кулаком в лицо. Попала ей куда-то так, что она сразу рухнула и прямо головой на камень. Точно виском на… – Нина уже рыдала.
Я повернул её к себе лицом и нежно прижал к груди:
– Дальше. Что было?
– Смутно помню… – зашептала она. – Кровь лилась из её головы. Я кричала что-то. Брат оттаскивал меня, а я смотрела на ладони свои красные. Влад влил в меня нечто, обжигающее горло, и я отключилась. Потом узнала, что коньяк. На другой день он мне объяснил, что всё решил. Пригрозил друзьям и сказал отцу, что это он убил нечаянно, но я, мол, видела и трогала Людмилу, – Нина на несколько секунд притихла. Робко обняла меня. Тяжело вздохнула. – Я кричала на брата, что не просила защищать меня, была готова ответить за совершённое и понести наказание. Он заявил, жизнь у меня одна и портить её не позволит, и пятно на всю семью класть из-за нелепой случайности. Говорил, меня в тюрьме будут насиловать, заставят … Я всё равно орала на него: «Да одна жизнь. Только я сама разберусь, где мне с кем быть и спать! Какое пятно клеймом носить». Влад дал мне пощёчину и сказал: «Подумай о бабуле, о памяти твоей матери». Он беспокоился про очень важное для меня больше, чем я. Мне стало невозможно стыдно и я сдалась. Пообещала жить, будто ничего не случилось. Но защита брата обернулась для меня и его друзей ещё большей трагедией, чем было бы при судебном деле.
– Повержен Лавр зелёный. Столп мой стройный!
Обрушился. Дух обнищал и сир.
Чем он владел, вернуть не может мир
От Индии до Мавра. В полдень знойный.
Где тень найду, скиталец беспокойный?
Отраду где? Где сердца гордый мир?
Всё смерть взяла. Ни злато, ни сапфир,
Ни царский трон — мздой не были б достойной.
За дар двойной былого. Рок постиг!
Что делать мне? Повить чело кручиной —
И так нести тягчайшее из иг.
Прекрасна жизнь — на вид. Но день единый, —
Что долгих лет усильем ты воздвиг, —
Вдруг по ветру развеет паутиной [3], – мрачно процитировал я сонет Петрарки на смерть Лауры.
Отстранив от себя Нину, притворно холодно посмотрел ей в заплаканные глаза. Чуждым эмоциям голосом сказал:
– Владислав на заднем сидении, мобильный в бардачке. По GPS определят местоположение и если оперативно пришлют сюда санитарный вертолёт, то спасут его. Беги.
Я толкнул её бледную, дрожащую, качающую головой, потерянную, тянущую ко мне руки.
– Спасай его. Беги! Он кровью истекает! – прикрикнул я на неё.
Нина бросилась к автомобилю. Я повернулся к реке лицом. Из моих глаз катились капли. У меня появилась душа. Рана в ней истекала болью.
Что есть душа в мире? Что подобно душе человека может воспарять и замерзать? Кипеть, обжигать и мягко греть теплом? Что роднит человека и мир?.. Душа… Я ухожу в неё… лечу не пустым, полным жизни!
Я разбежался и прыгнул через перила.
«Лишь бесконечное можно преследовать вечно... Душа и любовь... Жизнь и Смерть», – прошептал Руслан. Он печально улыбался. Как и я.