Полиция сбита с толку и у них на мои показания большие планы. Они рассчитывают, что я укажу им адрес и опишу внешность владельца «тойоты». В ней ведь нашли мои отпечатки и отпечатки, на которых нет рисунка, так бывает, если пальцы намеренно обрабатывали лазером или едким химикатом. Кровь в автомобиле у руля принадлежит мужчине. Сейчас власти пока имеют смутное представление, как он может выглядеть. Есть гипотеза: семь лет назад была одна грязная история, её замяли, скрыли, похоронили от общественности. Сын посла Румынии убил в окрестностях Рима компанию друзей, когда в ней погиб его товарищ. После случившегося, обезумевшего парня заперли в психиатрическую больницу. Посол через два года погиб, попав в автокатастрофу будучи пьяным. А через год его сын сбежал из лечебницы. Как ему это удалось – неизвестно, скорее всего, кто-то помог. Где-то через месяц официальные наследники покойного посла заявили, что их счета обворовали. Банк был крупный, известный. Скандал владельцам был ни к чему, и родственникам посла компенсировали потерю, списав случившееся на программный сбой. Хотя ясно, что работал чертовски умный программист, и как раз такую специальность имел и беглый сумасшедший. Полиция предполагает, что покушавшийся на Влада и есть тот безумец по имени Лев. Но это лишь догадки по косвенным уликам, большую часть коих утаивает Интерпол, и доступа к ним отец получить не может.
Внимательно выслушав охранника, я кивнула. Сжимая кулаки, старательно изображая флегматичность на лице, вяло прокомментировала:
– Боюсь, мало чем помогу. Помню, как звонила по телефону, кровь на руках, всплеск.
Я не знала, что думать. Рассказ был правдоподобен, но слова Вика, его интонация, его глаза… говорили об обратном. Чему верить?.. Выбор за мной. Я попросила проводить меня в реанимацию к брату. Неохотно, но мне позволили побыть с ним наедине пару минут.
– Всё закончилось, ты будешь жить. Дышать. Радоваться ветру, пению птиц, сверканию снега…
Поцеловала Влада в лоб.
– Прости меня за всё. Ты самый лучший брат! Я люблю тебя… – пауза. – Но я должна успокоить их души.
Охранник проводил меня до дверей моей палаты, сказав, что через пару часов приедет отец и тогда в присутствии адвокатов со мной поговорит следователь. Оставшись одна, я подошла к окну. Открыв его нараспашку, посмотрела вниз. Второй этаж. Прыгать – самоубийство или как минимум сломанные ноги. А охранник ни за что меня не выпустит из больницы. Посмотрев в сторону, увидела водопроводную трубу, и у меня созрел план.
Попытка не пытка. Пусть судьба сама решает, поможет она мне или нет. Попросив еды, я хорошо под присмотром покушала, попила и сказала, что хочу спать. Улеглась в постель. Охранник с довольной полуулыбкой вышел. Немного подождав, я украдкой встала, подвинув тихо стул к двери палаты спинкой под ручку, вернулась к окну. Не без труда вцепилась в трубу и, стараясь не смотреть вниз, начала спускаться. Благо было раннее утро и моя палата выходила во внутренний скверик больницы, в котором не было посетителей.
Судьба дала мне шанс. Я целая и невредимая встала на асфальт. Оглянулась. Побежала к дороге. Удачно поймала такси, привезшее в больницу роженицу. Запрыгнув в него, протянула сонному водителю золотое кольцо с пальца и сказала: «Поехали. Куда я покажу». Водитель начал отказываться, наверняка считая меня душевнобольной, но добавленная к плате золотая цепочка моментально переубедила его. Он с энтузиазмом принялся слушать указывающую путь девушку в больничной одежде. Высадив меня около моста, с искренним сочувствием пожелал удачи и уехал. Я осталась одна. Низ живота приятно скрутило, как перед первым свиданием с любимым.
Я принесла столько зла и горя… Да и Вик… Я как наркоман, страдающий от ломки, жажду к нему в объятия. Что с того, что они убивают?.. Не хочу видеть мир, если его нет рядом.
Не спеша я вышла на середину моста.
Страшно… Больно… Разве можно полюбить за два дня? За сутки? Час? Минуту? Секунду?.. Да. Но не всем это дано. Почему? Любовь дар или все же проклятье? Не знаю. Не хочу знать. Хочу к нему.
Перелезла через перила. Вокруг властвовала тишина, но не молчаливая. Она была соткана из шёпота легковесных, редких дуновений ветра, кроткого мерцания на поверхности реки, игривых бликов прохладных лучей солнца.
– Не знаю, где правда, Вик. В твоём прощальном холодном взгляде или же в словах охранника отца. Ты демон бессмертный или псих. Мне всё равно. Я люблю тебя.
Протянула вперёд руку, как вдруг услышала звук мотора. Повернула голову. Из стремительно появившейся из-за поворота и затормозившей у моста красной «ауди» выбежал маленький мужчина. Он был слегка пухловат, как медвежонок, с залысиной. Вокруг его шеи трепыхался голубой шарфик.
– Нина, стойте! Не делайте этого! – он побежал ко мне, но остановился. На его лице усилился отпечаток страха. – Я не осмелился к вам в палату зайти, ведь рядом охранник… Лишние вопросы. Видел, как вы сели в такси. Проследил, но красный свет… – махнул рукой. – Не прыгайте, – взмолился он, приближаясь крошечными шажками. – У меня от Викентия вам подарок. Он же с того света возвратится и убьёт меня, если я не исполню его волю. Он…
Я прервала его смехом.
– Не волнуйтесь, я удержу его. Лучше посмотрите, как после вчерашнего серого утреннего дождя сегодня чудесен алый рассвет. Как блестит солнце в реке! – одновременно развернувшись и отпустив перила, я чуть толкнулась ногами и полетела… Туда, где меня любили так же сильно как я себя здесь ненавидела.
Удар. Ледяная вода потекла в лёгкие. Но я не чувствовала боли… лишь поцелуи течения, уносящих меня в Лету забвения. Слепящая вспышка невероятно белого света. Чудовищная боль, пронзившая тело, и тихий голос, словно звон серебряного колокольчика, разнёсшегося в бездне, заполнил меня тремя возвращающими жизнь, борьбу и надежду словами: «Здравствуй, я Людмила»…
Душа – это целый мир, как и капля воды, она сплетена из равновесия жизни и смерти, тьмы и света... Если есть тот, кто несёт в себе мрак, то появится и та, что будет хранить луч солнца…
Что есть любовь? Я начала думать об этом, ловя на ладонь искры из бережно окутывающего меня огня. Искать ответ, с чем сравнить её в бытие?..