Словом, высшим эльфам приходилось туго, и они нуждались в хорошей поддержке своего правителя, но того интересовала лишь поимка златницы. Он не видел, что скачет на встречу с ней совершенно один. Лишь Литоний отчаянно пытался догнать своего правителя, энергично подгоняя коротконогого пони.
Высшие эльфы поняли, что им не удержать орду восставших, число которых, казалось, увеличивалось с каждым мгновением. Вскоре их окружили. Эльфы прижались друг к другу и приготовились к худшему.
Они выглядели жалко и растерянно, безропотно слезли с коней и побросали оружие.
Некоторые вели себя не вполне адекватно. Пожилая эльфийка, которая приехала поразвлечься, видимо, так до конца и не поняла, что попала в плен. Она потребовала немедленно сопроводить ее в родовой замок. Мол, от такого количества невежественных простаков у нее разболелась голова. Ее слова вызвали улюлюканье среди восставших. Она решила, что ее не поняли, и повторила приказ. Новый взрыв хохота привел ее в совершеннейшее негодование. Она громко вопила и кляла шайку воров и грабителей, призывая на их головы всех низших, которые были. Наглый смех не затихал. Она замолчала, чтобы отдышаться и оглядеться. Всюду, куда бы она не поворачивала голову, стояли либо суровые бородатые мужики, либо, о ужас! – женщины в штанах. И все они держали в руках кто топор, кто лопату, кто вилы. Похоже, она наконец-то сообразила, что попала не на увеселительную прогулку, а на настоящую войну.
Высший асам знай понукал коня. Он слышал, что за спиной стих шум сражения, но решил, что высшие эльфы как-нибудь выкрутятся.
Целью его была златница.
Она неподвижно стояла на мосту, опираясь на перила, не пытаясь сбежать или скрыться. В широких штанах и рубашке, подпоясанной кожаным ремнем, она походила скорее на мальчика, чем на девушку. Лишь длинные волосы, рассыпавшиеся по плечам, выдавали ее принадлежность к прекрасной половине.
Высший асам рассмеялся, увидев ее защитников. Ее охраняли всего лишь два колпита с мечами. И хотя они угрожающе держали мечи наизготовку и смотрели исподлобья, высший асам не испугался. Прямоугольная пластина в руках златницы озадачила его, но жажда поймать девчонку и наказать оказалась сильнее разума.
Наконец-то они встретились на равных. Ему не нужно было казаться по-отечески великодушным, а златнице не надо было делать книксен и опускать глаза, изображая покорность и почтительность. Они сбросили маски. На лицах обоих горели ненависть и жажда: на его – быстрее поймать златницу, а на ее – лишить его власти как можно скорее.
Он сжал ногами бока коня и чмокнул губами. Обычно гнедой сразу шел вперед, но в этот раз заупрямился.
Высший асам дернул поводья. Конь попятился назад, испуганно фыркая и хрипя, словно учуял перед собой опасного хищника. Высший асам снова послал гнедого вперед, но конь крутился на месте, не решаясь взойти на мост.
Взвился хлыст в руке высшего асама, на рукоятке багряно сверкнули рубины в золотой оправе. Конец хлыста упал на гладкий бок коня. Гнедой взвился на дыбы и шарахнулся назад. В какой-то миг копыто зацепилось за камень, и конь упал на колени. Высший асам с трудом удержался в седле. Если бы оно не было сделано по специальному заказу, наверное, рухнул бы на землю, на потеху бунтовщикам.
Конь поднялся без понукания. Высший асам погладил его по шее, успокаивая, и шевельнул поводьями. Гнедой не сдвинулся с места.
– Проклятая животина, вперед! – высший асам снова взмахнул хлыстом. Конь метнулся в сторону, но вперед не сделал и шагу.
Ни щелканье хлыста, ни громкие окрики не заставили его взойти на мост: он топтался возле него, грыз удила, но вперед не шел.
Высший асам набрал в легкие как можно больше воздуха и прокричал златнице:
– Сдавайся!
– И не подумаю, – дерзко ответила она. В ее глазах светилась холодная решимость.
«Всемогущий Владыка, – пробормотал он, – девчонка только что вкусила крови. Похоже, она ничего не боится».
Златница показалась ему выше ростом, чем была раньше. Он побледнел. Затем вспомнил, что владеет тремя стихиями, и встрепенулся:
«Я высший эльф, я – правитель Альвии, и я сильнее ее. Она думает, что напугала меня? – со злостью подумал высший асам. – Я проучу ее!».