Он вскинул руку с хлыстом, и река забурлила, словно внутри нее заметалось гигантское нечто. Вода хлынула к высшему асаму. Возле берега волна остановилась, вздулась огромной стеной, выше всадника на коне, ощерилась хищным изгибом и поползла к мосту. Колпиты метнулись к златнице, указывая мечами в сторону противоположного берега, но она вцепилась в поручень, говоря своим видом, что никуда не уйдет. Из-за рева воды высший асам не слышал, что они кричали.
Колпиты один за другим метнули в водяную стену мечи острием вперед. Волна проглотила оружие, не поперхнувшись, за одним слизнув с моста незадачливых защитников.
Златница осталась одна. Высший асам видел, как она побледнела, видел, как в ее глазах отражалась водяная стихия.
– Сдавайся! – прохрипел он.
Его голос заглушился шумом льющейся воды, но каким-то образом златница его услышала. Шевельнулись ее губы, и он понял, что она ответила: «Нет!».
– Так умри! – в бешенстве прорычал он и с силой махнул рукой.
Волна двинулась на девчонку, шипя и брызгаясь. Вместо того, чтобы бежать на противоположный берег, златница выставила перед собой прямоугольную железяку и монотонно забубнила. Ветер донес до высшего асама ее слова. Она просила матушку-воду не обижать себя.
Высший асам хрипло засмеялся – с такой защитой ей долго не продержаться. Но случилось невероятное. Волна обогнула девчонку, словно ее защищал невидимый купол, и обрушилась вниз, не причинив ей вреда. Поток воды докатился до берега и обрызгал высшего асама холодной водой.
Вода ослушалась своего эльфа-повелителя? Это было неслыханно. Высший асам призвал горячий ветер, велев иссушить златницу, затем приказал землю разверзнуться под ее ногами. Тщетно. Словно златница стояла под незримой оболочкой, ни одна из трех стихий не пробилась сквозь защиту.
Высший асам объединил стихии. Вода смешалась с землей, и к златнице поползли влажные черные щупальца. Высший асам видел, как покраснело ее лицо, как прорезался морщинами лоб.
Ветер с силой погнал тучи песка и пыли, закручивая грязевой поток по спирали, словно смерч.
Высший асам почти физически ощущал, как трескается невидимая защитная оболочка, как расходятся в сторону трещины, и как в эти трещины проникает грязная вода. Еще немного, и от Старого моста с девчонкой ничего не останется. Но, видимо, что-то пошло не так. Высший асам почувствовал сильный толчок в грудину и ощутил жар во всем теле, словно его сжигали заживо. Последней его мыслью было: «Я так и не завладел огнем». Он увидел мелькнувшее перед собой лицо, с удивлением узнал в нем Вещего Дисмарха и упал с коня.
Глава 31
Злата с удивлением осмотрела округу. Длинная равнина с холмом походила на поля возле фермы, на которой не так давно она жила и работала. Точно! Вдали виднелась низкая, чуть выше человеческого роста деревянная постройка, в которой крестьяне складывали свои пожитки. Однажды Злата пряталась в ней от разъяренного быка.
Не хотелось гадать, как она попала в эти места. Последние события были столь необычными, что причиной могло быть все, что угодно: либо боевой артефакт притащил ее сюда, либо перенес высший асам с помощью своего волшебства.
Солнце все еще стояло высоко, показывая, что до заката далеко. Обычно в это время крестьяне копошились на земле, но сейчас на поле не виднелось, ни единой души.
Равнина походила не на поле посевов, а на поле битвы. Сиротливо поникла вытоптанная ботва, присыпанная вывороченной землей, будто в ней рылось большое стадо кабанов. По диагонали тянулся широкий след, словно по земле протащили волоком что-то тяжелое. «Высший асам ранен, – догадалась Злата. – Видимо, ему хорошо досталось».
Она сжала губы, злорадствуя: «Так тебе и надо!».
След привел к свежей насыпи из земли. Высший асам сидел, опираясь спиной на холм. Одна рука его сжимала сломанный хлыст, а из кулака другой сыпалась красная, похожая на мелко толченый кирпич, земля.
Злата смотрела на своего вчерашнего врага и не узнавала. Под его глазами темнели синяки, щеки ввалились.
Несмотря на слабость, глаза его горели таким жаром, что казалось, могли испепелить все вокруг. Двенадцать лет назад Злата впервые услышала о правителе Альвии, ей даже пришлось его лечить. За последние месяцы она многое узнала о нем: о его коварстве, вероломстве и неблагодарности. Она возненавидела его. Сейчас, видя его беспомощность, она вдруг испытала чувство, похожее на жалость.