Злата с ужасом смотрела на древнийку. Она не могла поверить, что Старой Альвы больше нет. Она понимала, что перед ней лежит не Старая Альва, что она уже далеко отсюда, душа ее ушла в запредельный мир.
– Что вы наделали? – запричитала Злата.
Она вскинула руки над головой Старой Альвы, желая добавить жизненной силы и понимая, что ничто не поможет.
Тогда она посмотрела на небо и простонала:
– Всемогущий Владыка, почему ты позволил ей умереть? Почему не уберег?
Стеклянный шарик в руке у Златы замерцал, с каждой секундой становясь все теплее, пока не сделался нестерпимо горячим. Злата крепче сжала его. Когда-то она хотела, чтобы волшебный камень хотя бы чуть-чуть потеплел в ее руках; плакала после экзамена в школе эльфов от того, что не получилось. Сегодня, когда это произошло, вместо радости в душе ощущалась пустота. Злата прижала к груди шарик и поклялась:
– Я отомщу за смерть Старой Альвы. Вещий Дисмарх, слышишь меня? Ты будешь наказан.
Стеклянный шар перестал жечь. Злата подняла его как можно выше и воскликнула:
– Клянусь! Пока не выполню клятву, домой не вернусь.
Брызнули в разные стороны разноцветные лучи – волшебный камень принял клятву.
Показалось Злате, или небо потемнело? Откуда-то появились тучи, подул холодный ветер, завыл, словно от горечи потери. Заметались в разные стороны клочки сухой травы и листвы, будто не находя себе места от горя. Запахло сыростью и дождем.
Злата закрыла глаза, а когда открыла, то увидела Веха Мудрого. Сгорбившись, он стоял на коленях перед своей дочерью. Его глаза слезились, спина дрожала. Колыхались на ветру серебряные звезды на подоле его балахона.
– Моя дочь, моя дочь, – скорбно повторял Вех Мудрый. – Почему тебя нет, а я живу?
Он походил на старого больного немощного старика, а не на мудрого директора, каким она его помнила. Злата протянула ему камень:
– Старая Альва хотела, чтобы я передала его вам. Еще она хотела, чтобы вы сделались высшим асамом. Пожалуйста, выполните ее последнюю волю.
Злата понимала, что убитому горем отцу ее предложение казалось абсурдным, но высшее асамство помогло бы Веху Мудрому пережить невосполнимую потерю.
Она вложила камень в его трясущуюся руку. Ей показалось, что в его глазах маячил укор. Внезапная догадка пришла ей на ум: не потому ли он не оставил ее в школе, что уже тогда знал о ее роли в жизни своей дочери? Возможно, он надеялся, что без школы она не станет высшим эльфом?
Злата посмотрела на вершины холмов. Они скорбно темнели, закрытые от солнца лохматыми тучами.
Она живо представила экзаменационную комнату в школе эльфов; вспомнила, с какой надеждой смотрела на Веха Мудрого, ожидая его решения. «Возможно, придет день, и ты станешь тем, кем должна стать», – сказал он ей тогда.
– Вы все знали, вы еще в школе предвидели, что Старая Альва погибнет, защищая меня. – Сказала она и повернулась к Веху Мудрому.
Тучи разошлись. Земля, где лежала древнийка, пустовала. Вех Мудрый и Старая Альва исчезли.
Злата встала и побрела прочь. Она не попрощалась толком с древнийкой. Она плакала, размазывая слезы по щекам. Через несколько шагов она остановилась и обернулась, стараясь навсегда запомнить серый камень и вмятину возле него.
Глава 33
– Я устала, я хочу домой. – Злата так долго сидела на коленях перед пластиной, что затекли ноги. – Скажи, почему я должна убивать? – продолжала она спрашивать. – Разве я похожа на убийцу?
Пластина молчала, тускло поблескивая.
– Ты хочешь сказать, что я обещала Старой Альве отомстить за нее. – Вздохнула Злата и поднялась с колен.
Солнце уже клонилось к закату. Оно уходило за горизонт медленно, как бы нехотя, словно не желало бросать Злату одну. Ей тоже не хотелось оставаться в темноте, и она сказала скорее себе, чем солнцу:
– Не бойся за меня. Я переживу ночь. Человеческие и альвийские боги поддержат меня.
Она перевернула пластину алмазной стороной вверх.
– Я не знаю, захочешь ли ты еще раз помочь мне. Если можешь, то помоги, пожалуйста. Обещаю, что потом оставлю тебя в покое. Не хочу больше крови, не нужна мне власть. Я уйду искать путь домой. Моя дорога в Альвии подошла к концу.