Злата понимала, что не должна с ним разговаривать, но слишком о многом хотелось узнать, и она спросила:
– Я должна благодарить вас за то, что жива?
– Да.
– Вы все врете! Вы чуть не зарезали меня. Если бы не Старая Альва, я бы здесь сейчас не стояла. Скажите еще, что не хотели меня убивать! – яростно воскликнула Злата.
– Я знал, что она заступится. Она уже отжила свое.
– Не вам решать, кому и сколько жить.
– А кому – тебе?
– Да!
– Не знаю, почему я запретил тебя убить. Я знал о легенде, знал, что у тебя особые способности. Я полагал, что хорошо их запечатал. Думал, что они не проявятся. – Он ухмыльнулся.
– Вот почему я так плохо училась! – воскликнула она.
– Догадалась. Признаюсь, я недооценил тебя. Думал, что глупая девчонка не опасна. А вот Атропа тебя сразу раскусила. Она поняла, что тебя надо бояться. Она тебя ненавидела. Теперь я понимаю, почему. Ты умеешь рушить планы. Мы можем создать с тобой союз. Кресло правителя пустует. Я сяду в него, а ты будешь моим министром.
Злате показалось, что он смеется над ней, но не заметила на его губах улыбки, и в глазах не мелькала насмешка. Зато увидела, что он больше не походил на немощного старца, даже как будто помолодел. Уже и рука его крепче сжимала подлокотник, и голос посвежел, и…. Злата вдруг поняла, что смущало в облике колдуна с самого начала встречи. Волосы. Черные, как смоль. У старцев они не бывают такими. У Вещего Дисмарха черные волосы резко контрастировали с седой бородой. Он только притворялся старым!
Она прищурилась:
– Вы никогда не станете правителем Альвии, а я никогда не стану вашим министром. И я больше не буду златницей. Я вернусь в мир людей.
Ей снова почудилось наверху какое-то движение. Она подняла голову. Клатч сидел на одной из полуразрушенных башен, раскрыв крылья, и следил за ними.
Новый шорох со стороны Вещего Дисмарха заставил ее опустить глаза. Он держал в руке нож с костяной ручкой. Кривое лезвие нацелилось на нее – колдун примерялся. Злата оторопела. На этот раз никто ее не спасет – Колобок далеко, а Старая Альва мертва.
Она крепче сжала пластину и стеклянный шарик, моля помочь ей, и стала внимательно следить за рукой колдуна с ножом. Он медлил, словно понимал, что она в его власти. Зато большая ящерица не медлила. Она метнулась к колдуну и вцепилась ему в лодыжку.
Она дергала головой из стороны в сторону, царапала ноги длинными когтями. Вещий Дисмарх охнул и опустил руку. В тот же миг орел слетел с разрушенной башни и сшиб колдуна с кресла. Нож все же вылетел из руки, но полетел не в сторону Златы, а в сторону двери. С силой, до самой рукояти, пропорол толстое полотно и застрял. Клатч снова накинулся на Вещего Дисмарха: схватил его загнутыми когтями и поднял в воздух. Колдун бешено сопротивлялся, пытался отбиться от орла. Он потянулся к железному кольцу на безымянном пальце. Орел не давал ему ни малейшего шанса. Он клевал колдуна в голову, бил крыльями и кричал, кричал.
Ящерица терзала колдуна снизу. Вещий Дисмарх изворачивался, но крылья, клюв, когти и зубы доставали всюду. Злата с ужасом наблюдала за битвой. Перья летели в стороны, кровь забрызгала пол.
Вскоре все было кончено. Когда-то могучий колдун неподвижно лежал на земле, истекая кровью. Лицо его распухло, глаз не было видно.
Легкое движение воздуха заставило Злату обернуться. Кларисса, молодая и красивая, стояла в дверях. Шевелились складки красного шелкового платья, позвякивали золотые браслеты на руках.
«Откуда она взялась?», – удивилась Злата.
– Разве ты забыла, о чем я говорила тебе в лесу? – мелодично спросила Кларисса.
– О кольце?
Кларисса кивнула. Плавной походкой она направилась к колдуну. Пахнуло горькой полынью. Кларисса остановилась возле Вещего Дисмарха. В ее глазах мелькнула скорбь.
– Вот и все, любимый. Не надо было называть меня идиоткой. Как видишь, я не дура.
Она дотянулась до его руки с кольцом и стала его снимать. Кольцо, похоже, плотно врезалось в кожу пальца. Кларисса придавила коленом предплечье, отчаянно пытаясь сдернуть кольцо. Красный шелк платья смешался с кровью Вещего Дисмарха, но ведьма не обращала внимания.
Она почти стянула кольцо, как вдруг мышцы на его руке напряглись. Пальцы на его руке стали медленно сжиматься в кольцо.