Она должна избавиться от девчонки! Даже мысли о ней опасны. Атропа сжала пальцами бусину, чувствуя ее слабую пульсацию. Эх, почему силы уже не такие, как в молодости? Почему Атропа полностью растратила их на служение своему господину? Она поежилась – всю жизнь она следовала его указаниям, особо не задумываясь о своей судьбе. Сейчас пришло время самой решать, как жить и что делать дальше.
Больше всего беспокоило свое здоровье. В последнее время она быстро уставала, после применения заклятий требовалось все больше сил на восстановление. Ей помогло бы омоложение, но на ритуал омоложения она попасть не могла – на него не допускали никого, кроме эльфов. Только Кларисса могла туда проникнуть. Наверное, из-за знакомства с женщинами высших эльфов.
Проклятая война с эльфами! Шесть десятков лет длилась она и закончилась несколько столетий назад победой эльфов. Они забрали артефакты и заняли два верхних уровня. Все в стране ишачили на них, пока те пели, плясали, омолаживались.
Многие колдуны и ведьмы, в том числе и предки Атропы, подчинились эльфам и их правилам. Малую часть несогласных отправили на самый нижний уровень.
Некоторые колдуны даже хорошо устроились при эльфах, как, например, Вещий Дисмарх. Если бы ему не пришла в голову глупая мысль захватить власть, то он до сих пор бы радовался жизни.
«Одна оплошка за другой. Не убрал девчонку сразу же, как она попала сюда, теперь моя очередь расплачиваться», – хмуро пробормотала Атропа и сильнее обхватила бусы.
Чувствуя, что от принятого сейчас решения зависит дальнейшая жизнь, Атропа задрала голову и обратилась к небесам: «Бабушка, что же мне делать?». В трудные минуты Атропа всегда обращалась к небу.
Она так долго вглядывалась, не мигая, в черные крылья туч, закрывших все небо, что глаза заслезились. Она стряхнула слезы с ресниц, и тотчас же завыл, как одинокий волк, сильный ветер. Он обжег кожу холодными пальцами, и Атропа чуть не упала. Она обхватила себя руками, пытаясь хоть как-то закрыться от него.
Ветер поднялся к небу, разметал в стороны вороньи тучи, и оголил над самой головой серый круг с мутными пятнами на месте глаз, носа и рта. «Это всего лишь луна», – испуганно прошептала Атропа, не в силах не смотреть на нее.
Пятна на луне задрожали и разошлись в стороны. Обнажилось темное лицо с заостренным носом, длинными белыми губами и жгучим светом вместо глаз.
– Ведьма жженых земель, – прошептала Атропа, не зная, радоваться, или плакать.
Узкие губы на темном лице сложились в саркастическую улыбку, и трубный голос самодовольно протрубил:
– Узнала! Я не только ведьма жженых земель, но и твоя прапрабабка.
– Прапрабабушка? – изумилась Атропа.
Глаза на небе запылали так ярко, что Атропа зажмурилась, боясь ослепнуть. Лицо ведьмы жженых земель хрипло засмеялось:
– Огонь моих глаз не может повредить моей праправнучке.
Атропа широко раскрыла глаза.
– Разве ты не умерла?
– Я жива, пока есть продолжение. Ты – мое продолжение. Я вложила часть себя в твою бабку, а потом и в тебя. Как видишь, пока живы мои потомки, жива и я, и мое могущество.
Ведьма жженых земель снова хрипло рассмеялась. Ее смех царапнул Атропу острыми когтями. Она почувствовала себя обиженной:
– Если ты такая могущественная, то почему позволила твоей праправнучке всю жизнь подчиняться Вещему Дисмарху?
– Это надо было, чтобы ты набрала силу.
– Я набрала ее, но теперь мне не хватает молодости, чтобы расквитаться с врагами. Если бы ты помогла мне, когда я была маленькой, все пошло бы по-другому. Видимо, не такая ты сильная!
Лицо прапрабабки почернело и исчезло, а на его месте затрепыхались гигантские крылья туч. Атропа испугалась, что прапрабабка исчезла навсегда. Она всматривалась в темные тучи, пытаясь разглядеть безумный блеск глаз или белые губы. Ломая руки, Атропа воздела их вверх и прокричала: