– Прости, если оскорбила или обидела!
Словно в ответ на мольбу, тучи разошлись, и снова возникло серое лицо.
Огни погасли, на их месте заблестели темные глаза. Сердито заворочались белки глаз, словно прапрабабка рассердилась:
– Зачем ты вызвала меня из мира духов?
– Я не знаю, как дальше жить.
– Ты хочешь вернуть силы и расправиться с девчонкой. – По лбу лица пробежали темные полосы, словно оно нахмурилось. – Путь только один – ты должна омолодиться.
– Но как? – промычала Атропа. – Меня не пускают на ритуал омоложения. Я теряю силы, а девчонка, наоборот, их набирает. Она убьет меня.
– Ты недослушала, – лицо исказилось. Атропа сложила на груди руки в знак покорности, и прапрабабка смягчилась. – Есть один выход – омоложение через кровь.
– Но у меня нет ни сестер, ни братьев, ни дальних родственников.
– Зато у тебя есть дочь, и ты используешь ее кровь.
Атропа побледнела – только что прапрабабка утверждала, что ведьма жива, если у нее есть продолжение в потомках, а теперь предлагала убить собственную дочь! Атропа оторопела, но затем вспомнила, что никогда особенно не любила Циталу; кроме того, после омоложения она могла забеременеть и родить.
– Вы сольетесь, – продолжало лицо, – ты станешь ею, а она тобой. Она приобретет твою силу, а ты – ее молодость. Ты получишь то, что хочешь, но помни: ритуал омоложения на крови проводится только в новолуние. Запомни, – в новолуние!
После этих слов лицо размылось, и в окружении серых туч забелела луна. Она сияла так же безмятежно, как и всегда, словно только что на ее месте не темнело лицо прапрабабки. Небо снова было таким, каким Атропа привыкла его видеть.
Она долго ждала, не появится ли лицо снова. Похоже, оно окончательно исчезло. Атропа стерла пот с лица. Мелкие капли пота щипали глаза, противно струились по телу.
Однажды Атропа омолаживала через кровь по заданию Вещего Дисмарха. Она превратила служанку в девочку, убив ее тетку. Никакой благодарности от своего господина она не получила, если не считать благодарностью освобождение из тюрьмы. Правда, попала в тюрьму Атропа тоже по желанию своего господина.
Атропа вновь взглянула на небо, на котором сияла полная луна: до новолуния целых четырнадцать ночей! За этот срок проклятая девчонка вполне могла забрать драгоценную бусину, или убить ее хозяйку. Ждать было нельзя. Какая разница, в полнолуние проводить ритуал, или в новолуние? В прошлый раз она провела ритуал омоложения, невзирая на фазу луны, и в этот раз проделает также.
Атропа посмотрела на луну и прокричала:
– Я проведу ритуал сегодня!
Показалось ей, или луна затуманилась на миг? Атропа махнула рукой и поковыляла к старому родительскому дому, в котором одиноко проживала Цитала.
***
Атропа никогда не испытывала к дочери особой привязанности. Ее злило, что Циталу пугали колдовские штучки матери.
С годами дочь все больше походила характером на своего отца Лея, что тоже злило Атропу. Давно ушла в прошлое безумная любовь к мужу. Атропа даже удивлялась, почему раньше так цеплялась за него? Они совсем разные. Лей всех любил и всем верил.
– Идиот, – пробормотала Атропа и почувствовала, что внутри у нее что-то шевельнулось.
Похоже, даже после стольких лет совместной жизни, притяжение к мужу не исчезло. Наверное, она просто больна. Может, Лей применил к ней какие-то чары? Атропа вспомнила, сколько раз пыталась отравить его, чтобы уничтожить вместе с ним свою любовь, но всякий раз готовила противоядие и спасала. Она не могла разгадать, что ее привлекало? Даже к дочери она не испытывала такой привязанности, как к нему. Атропа не подозревала, что даже такую темную душу, как у нее, тянет к чистому и светлому источнику.
Она отогнала навязчивые мысли о муже и перевела мысли на будущий ритуал.
– О низшие, скоро я снова стану молодой и сильной! Я найду себе другого, тоже молодого. А может, Лея тоже омолодить?
Она улыбнулась, вспомнив, как первый раз поцеловалась с ним. Она даже испытала такой же трепет, как в тот раз.
– Ну почему я снова думаю о своем старике? – Атропа рассердилась и прикоснулась к бусине. У стоящих рядом молодых осинок с хрустом сломались верхушки. Упавшие деревца не принесли ведьме успокоения. Она огляделась в поисках еще чего-нибудь, что можно было бы уничтожить. На свою беду ей попался на глаза маленький мышонок. Он только что сытно пообедал и умывался, смешно поводя крохотными пальчиками по усатой мордочке. Атропа безжалостно придавила бусину. Мышонок тонко пискнул, сжался серым шариком и упал бездыханным.