Даже это незначительное колдовство утомило Атропу, и она тяжело задышала. «Я права, – сказала она самой себе, – ждать с ритуалом омоложения нельзя». Она направилась к дому дочери, не отвлекаясь на мелочи и останавливаясь только для того, чтобы отдохнуть.
Дочь стояла на крылечке дома и вглядывалась в Атропу, пытаясь, видимо, определить, зачем та пришла. Выглядела она не очень хорошо: глаза запали, скулы резко обозначились, а само лицо походило на мордочку белочки. Обычно Цитала аккуратно одевалась, но в этот раз платье свободно болталось на талии, делая ее фигуру бесформенной.
Похоже, она перетрудилась в поле. Цитала с детства росла болезненной. В раннем детстве Атропа брала ее с собой, желая научить колдовству, но болезни удочери обострялись. Ее тошнило, и болел живот. Циталу забирали к себе родители Атропы. С восьми лет они окончательно оставили Циталу у себя и стали сами ее растить и воспитывать. Со временем родители Атропы умерли, но Цитала так и жила в их доме. Она не жаловалась и не просила помощи. Лей ходил к ней, помогал по хозяйству, приносил продукты. «Пусть ходит, – думала Атропа, – все же дочь. Когда-нибудь выйдет замуж, родит ребенка, и тогда я заберу внучку, чтобы научить колдовать и сделать из нее настоящую ведьму».
Атропа усмехнулась, видя в глазах дочери удивление. Нечасто она удостаивала своим посещением дом, в котором когда-то родилась и выросла. Атропа плевать хотела на мысли и чувства дочери, самое главное – провести ритуал омоложения на крови.
Глава 35
После гибели Вещего Дисмарха в деревнях, ранее ему принадлежавших, устроили всеобщий праздник. По улицам бродили музыканты, били в барабаны, звенели бубнами, пели и плясали.
На деревенских площадях установили длинные столы. Жители несли на пиршество все, что могли: пироги, жареную земляную грушу, овощные салаты из огурцов с луком и листьями салата, отварную картошку, омлет с жареными кусочками хлеба, фрукты, пиво, ягодное вино, пироги и настойку на лесных орехах.
Злату в числе первых пригласили на праздник. Оживление не радовало ее; она все еще не могла прийти в себя после стольких смертей, особенно расстраивалась из-за гибели Старой Альвы.
Крестьяне пили, ели, шутили, смеялись. Злата сидела тихо, как мышка. Она дождалась, когда крестьяне вышли танцевать, и незаметно ускользнула с праздника. Ее путь лежал к лесу, в нем она искала утешение.
Шелест зеленой листвы и посвистывание птиц действовало умиротворяюще. Злата бродила между деревьями, слыша смех и музыку: крестьяне веселились.
Она вспомнила другое народное гуляние. Оно проводилось в день помолвки между Рогидином и Вусларой. Тогда объявили всеобщий праздник, даже огласили о временном снижении налогов.
Каждая новая народившаяся семья получила от совета высших эльфов по десять медных медитов. Для простого народа такой подарок являлся целым состоянием – на него можно было купить породистую корову. Самые шустрые жители Альвии, которые заранее пронюхали о неслыханной щедрости, быстренько выдали замуж своих дочерей и женили сыновей. Это потом в новых семьях разводили руками от своей поспешности – молодым надо было где-то жить и как-то кормить появившихся детей. Послабления в налогах быстро закончились, на следующий год они увеличились – высший асам спешил восполнить потери, которые понес из-за помолвки единственного сына. Крестьянам пришлось с большим усердием обрабатывать землю, растить урожай и ухаживать за скотом.
Среди деревьев мелькнула тень, и Злата остановилась.
Из кустов выскочило животное размером с крупную собаку и рысью понеслось к ней навстречу. Маленькие глаза, круглые уши и небольшая щеточка из шерсти на лбу.
– Гиена! – закричала Злата. – Я так рада тебя видеть!
Гиена подбежала к ней, пронзительно визжа, и закрутилась вокруг, тычась носом в ноги и руки, и вереща, не переставая, от радости встречи.