К мазанке подходила сгорбленная женская фигура с клюкой. Шаркали ноги по чисто выметенной дорожке, оставляя за собой неровные полосы. В такт шагам колебалась длинная черная юбка, а темно-синяя кофта морщилась при каждом движении.
– Это же Атропа и тот самый дом, где я нашла девочку! – ахнула Злата и посмотрела на Колобка.
– Тсс… – приложил он палец к губам. – Смотри дальше.
У порога дома стояла девушка. Голубое платье нежно прижималось к ее фигуре, кремовая накидка на голове не скрывала гладко причесанных волос, а маленькие босые ноги были настолько маленькими, что по людским меркам вполне могли носить тридцать четвертый, а то и тридцать третий размер обуви.
У Златы в голове вспыхнули обрывки мыслей. Она знала эту девушку.
– Это же Клеа из становища, – вскричала Злата, – но почему она здесь, и зачем Атропа пришла к ней?
– Сейчас узнам, – отозвался Колобок. – Смотри дальше.
Клеа настороженно наблюдала за приближением Атропы. Похоже, она не радовалась ее появлению. Наверное, любой другой на ее месте испугался бы. Атропа выглядела немощной и слабой, но глаза ее горели таким безумием, что в недобрых намерениях сомневаться не приходилось.
Видимо, Клеа тоже почувствовала нехорошее. Она отступила назад и испуганно пробормотала:
– Ты что-то задумала.
Атропа шагнула к ней, буквально вдавила своим телом внутрь дома и закрыла за собой дверь.
Послышался душераздирающий крик:
– Мама, не надо! Прошу!
Раздался грохот падающего тяжелого металлического предмета, и новый всхлип:
– Мама, умоляю… – и наступила тишина.
Изображение побледнело и пропало. Пузырь на конце палочки задрожал, видимо, собираясь лопнуть.
– Клади на стол Циталу, быстро! – скомандовала Злата.
Колобок повиновался. Злата взмахнула трубочкой у ней над головой и прошептала заклинания.
Туман внутри пузыря рассеялся, и в нем появилась та самая комната, в которой Злата нашла девочку.
От пола до потолка ее заполнила темная пыль. Она медленно оседала на пол, открывая глазам женскую фигуру в центре комнаты в темно-синей кофте и черной юбке. Одну руку женщина внимательно разглядывала, а другой держала зеленую склянку, на три четверти заполненную тягучей жидкостью. Атропа! Но что это? Она не походила на сгорбленную старуху, которая с трудом доплелась до дома. Она выглядела стройнее и моложе и походила на сорокалетнюю женщину. В том, что это она, сомневаться не приходилось – те же близко поставленные серые глаза, насупленные брови и родинка на левой щеке. Клеа исчезла.
Атропа подошла к зеркалу и всмотрелась в свое отражение. Видимо, оно ей не понравилось.
– Мало скинула годов, еще надо! – проворчала она и хлебнула из зеленой склянки густой жидкости.
Рот ее так скривился от отвращения, что Злату саму передернуло. Атропа вцепилась пальцами в крышку стола. По лицу прошла судорога, и вместо лица Атропы появилось лицо Клеа. Оно почти мгновенно поменялось на лицо Атропы.
В этот раз она помолодела еще лет на двадцать. И хоть была она молодой, но ни красотой, ни миловидностью не отличалась.
Атропа засмеялась, увидев себя в зеркале:
– Я старше своей дочери всего лишь на три года. Но я буду моложе ее! – она подняла к потолку глаза и захихикала. – А ты, прапрабабушка, говорила, что ритуал омоложения проводится только в новолуние. У меня и в полнолуние все получилось!
Атропа схватила склянку и глотнула еще. Ничего не произошло. Она вылила в себя остатки жидкости. Изменений не было.
– Врешь, я превращусь в шестнадцатилетнюю девчонку! – прохрипела она и пнула с досады ножку стола. Ойкнула и запрыгала на одной ноге, изрыгая из себя ругательства. Боль ушла, и она вернулась к зеркалу.
– А это что такое? – со злостью сказала она, разглядывая на носу блестящий, словно покрытый лаком, розовый прыщик. – Как ты тут очутился?
Она принялась ожесточенно его тереть. Прыщик не исчезал.