– Злата.
– Злата, – словно эхо, повторила замковарительница. Похоже, она не узнала ее.
Злата задержала мальчишку:
– Марто, передай, что я буду ждать ее, как обычно, на нашем месте.
Он убежал, а Злата отправилась к беседке. По пути завернула к конюшне. Конюхи мыли стойла, белили стены, чистили ясли. Они не смотрели на нее.
Она прошла к стойлу Грома. Конь приветствовал ее радостным ржанием. Она погладила его по атласному, с блестящими переливами боку. Он ткнулся в руку мягкой мордой и замер.
– Отойди-ка, девушка, от коня, покуда он тебя не хапнул зубами! – послышалось за ее спиной.
Злата обернулась. Перед ней стоял приземистый мужчина. В крепких руках он держал седло. Когда-то он предупредил ее и Рогидина о приходе Вуслары в конюшню. Кажется, его звали Максимом. Злата вскинула голову. Максим? Может, он тоже из мира людей?
Он ее не узнал. Она посторонилась. Он накинул на спину коня седло. Гром протестующе заржал и подался в сторону.
– Тихо, тихо, – успокаивающе сказал Максим.
Злата молчаливо наблюдала за ними. Она видела – конь хотел быть с ней. Ему не понравилось, что конюх оттеснил ее в сторону.
– Вы из мира людей, – сказала она Максиму.
– К-как ты прознала? Я н-никому не говорил.
– Ваше имя. Оно необычно для мира эльфов.
– Я попал в Альвию десятилетним пацаном. Попервоначалу скучал, а потом ничего, приобвык.
– Вы хотели бы вернуться домой?
– Мальцом хотел, а сейчас зачем? Тута у меня жена, две дочки. Лошадки меня любят, и я их. – Он похлопал Грома по крупу.
– Оксана! – кто-то позвал ее.
Злата оглянулась, и накидка распахнулась. Перед ней стоял Рогидин. Он похудел, резче смотрелись черты лица. Он был одет в одежду для верховой езды: в узкие кожаные брюки, белую рубаху и короткую жилетку.
Конюх застыл с открытым ртом.
– Златница? – смущенно пробормотал он. – Как же я вас не признал?
Злата улыбнулась ему.
– Оксана, я искал тебя. – Рогидин взял ее за руку и нежно погладил пальцы.
– Зачем? – недружелюбно отозвалась она и отняла руку.
– Так это, я пойду? – спросил Максим у Рогидина. – Гром готов. Застоялся, бедолага, ждет прогулки.
Максим наклонился, захватил пучок сена и ушел, вытирая руки.
Рогидин дождался, когда он скрылся из виду. В другом конце конюшни работники белили стены.
– Оксана, – он снова взял ее за руку, – теперь, когда все закончилось, мы можем быть вместе.
Злата чуть не застонала: как они могут быть вместе, если он женат на Вусларе? Кроме того, Злата была виновата в смерти его отца. Не может быть, чтобы Рогидин не слышал! Об этом знали, наверное, уже все звери в лесу и птицы в небе. Новость так бурно передавалась из уст в уста, что ни один червяк не мог проползти, не услышав ее. Также и Рогидин знал, что она фактически уничтожила его отца. Кто же он тогда, если зовет к себе убийцу отца? Избалованный сынок правителя, желающий владеть игрушкой, которая понравилась; или законченный циник?
– Оксана, почему ты не отвечаешь?
– Что ты хочешь услышать? Что я рада твоему предложению? Это не так.
– Почему? – удивился он. – Я знаю, что нравился тебе.
– Ты предал меня. – Отрезала Злата и пошла прочь из конюшни. Она услышала за спиной шаги и цоканье копыт, но не остановилась.
– Выслушай меня. – Рогидин задержал ее на выходе из конюшни и развернул за плечи лицом к себе. – Я объясню, почему так делал.
Злата вынужденно остановилась. Ей было все равно, что он скажет. Такое предательство вряд ли можно было чем-то оправдать. Ступающий за Рогидином Гром тоже остановился. Он пожевывал удила и негромко пофыркивал. Видимо, выбрался из открытого стойла и последовал за своим хозяином.
– Я женился на Вусларе, потому что иначе ее дядя обещал убить тебя, – пояснил Рогидин.
– И все?
– А что еще? – растерялся он.
– Да хотя бы, почему ты не рассказал мне об этом раньше? Почему решил за меня, как мне будет лучше? Меня все равно чуть не убили, даже когда ты женился на ней. Ты не боролся за нас, а просто взял и женился. Блеск! Почему ты так сделал, почему?