«Настоящие джунгли», – пробормотала Злата.
Колобок молча кивнул. Он озабоченно оглядывался по сторонам. Низкое рычание, прозвучавшее рядом, напугало Злату, и она остановилась, опасаясь идти дальше. В этом слышалась угроза. Хозяин рыка выражал недовольство их присутствием и требовал, чтобы они тотчас же ушли с его территории.
– Быстрее уходим, пока тигр пропускает нас, – прошептала Злата, и Колобок поспешил за ней.
Стрекоза в лесу ожила. Она летала взад и вперед, треща, как маленький трактор. Нашла возле дорожки небольшое болотце и вдоволь напилась. Здесь же поймала муху, села на узкий длинный лист и съела ее. Стала чистить усики и лапки и чуть не попалась на обеденный стол к зеленой, в тон листьям, птице с красной шапочкой. К счастью, Юла увернулась и помчалась к Злате. Птица ринулась за ней, но перед дорожкой остановилась, словно натолкнулась на невидимую преграду.
Юла села к Злате на плечо и затихла, вздрагивая крылышками. Очевидно, вспоминала, как ее только что чуть не слопали.
– Не слетай с дорожки, – строго сказала ей Злата.
Через минуту стрекоза снова ловила мух, не улетая далеко.
Скоро они вышли к сооружению, похожему на мост. Он и на мост не походил; скорее, буйные переплетения корней и веток над глубоким оврагом. Если бы на переплетениях не лежали те же плоские камни, что и на дорожке, то можно было решить, что это причуда природы.
Под мостом тянулась сухая грунтовая дорога. Она разделялась на три направления как раз под ним.
«Бойся моста без воды над дорогами в трех направлениях. На таком мосту и возле него крепнет темная магия. Он так и называется – мост темных сил. Говорят, что одна из дорог под ним ведет в другой мир», – вспомнились слова Ордана.
Злата огляделась. Дорога и окрестности возле моста оставались свободными от растительности. Лес не решался заселить деревьями дороги, его словно что-то сдерживало. Он и дороги будто бы договорились между собой не мешать друг другу жить.
Крутой обрыв не позволял спуститься вниз. Туда можно было попасть, только если перейти на другой берег по мосту. Злата почувствовала волнение: какая-то из дорог вела в мир людей. Она вступит на нее и навсегда покинет мир эльфов. Двенадцать лет она прожила в Альвии, и все двенадцать лет мечтала вернуться домой. Этот день пришел.
Послышался свист крыльев. Клатч опустился на землю, подняв облако красной пыли, и величественно замер. Злата знала, что он не полетит дальше: он выполнил договор.
Вряд ли кому-нибудь удавалось увидеть, как огромный дикий орел сидит на земле в трех шагах от тебя. Злата любовалась его оперением с бронзовым отливом, царственной осанкой и гордым наклоном головы. Такой красоты человек никогда не создаст, все самое прекрасное и совершенное сотворила природа.
Злата присела перед Клатчем на корточки:
– Можно, я попрощаюсь с тобой по-человечески?
Орел не шевельнулся, но Злата поняла, что он согласен. Она прижалась щекой к его мощной шее, погладила по жестким крыльям и хвосту.
– Я ухожу навсегда, и вряд ли вернусь. Новой златницей теперь будет Аннета. Присмотри за ней, она хорошая девушка.
Клатч не мигая смотрел на Злату.
– Я присмотрю за ней, – услышала она его мысли. – Жаль с тобой расставаться. Ты была хорошей златницей. Не бросай Циталу.
Колобок стоял рядом и наблюдал за сценой прощания, а Злата вспомнила разговор с ним накануне похода.
– Почему бы не передать ребенка Лею, ее отцу? – спросил он, наблюдая за тем, как она собирается в дорогу: заворачивает в полотенце булочки и хлеб, наливает во фляжки вишневый сок с мятой, укладывает в заплечный мешок продукты и одежду для Циталы.
Злате приходила в голову похожая мысль: передать Циталу Лею, но она отмела идею, как неподходящую. Во-первых, Цитала, то есть Клеа, была ее подругой, и могла стать пропуском в мир людей. Во-вторых, в девочке жила душа не только дочери Лея, но и Атропы, и Злате не хотелось бы разрушить счастье Матвеевны. Она не знала точно, может ли когда-нибудь ребенок навредить Лею и Матвеевне, и решила не рисковать. Вдали от волшебной страны колдовать будет трудно. Вполне возможно, что девочка вырастет обычным человеком, без ведьмовских причуд.