– Ррр, вав, вав, вав! – раздался басистый лай.
С блестящей шерстью, веселая и здоровая, Грэсси скакала возле лежащего на земле предмета. Она крутила хвостом, припадала на передние лапы и звонко лаяла.
– Грэсси, ты ожила.
Собака запрыгала возле Златы, прижимая уши и виляя хвостом. Злата трепала ее за шею, мяла в руках уши, чесала спину. Грэсси повизгивала от восхищения.
На земле лежала виниловая кукла, завернутая в полотенце с вышивкой в виде роз и подпоясанная шнурком. «Чтобы лучше держалось», – вспомнила Злата про шнурок.
Кукла удивительно походила на Циталу. Блестящие глаза, складочки на ручках и ножках. Она смотрела серыми глазами, словно говорила: «Я живая, я все слышу и вижу. Не оставляй меня».
– А где Цитала? – вспомнила Злата, когда восторг от встречи немного утих, и посмотрела на Грэсси. – Найди ее.
Собака завиляла хвостом и села рядом с куклой.
– Какая ты глупая, – рассердилась Злата. – Мне нужен ребенок, а не кукла. Да, кукла сильно похожа на Циталу, но это не живой ребенок. Ищи ее. Цитала не могла далеко уползти. – Грэсси продолжала махать хвостом. Она словно не понимала, почему хозяйка сердится. – Ах, глупая, наверное, за двенадцать лет ты все забыла. – Злата повернулась к стрекозе, которая неподвижно сидела на плече. – Юла, найди Циталу. Юла?
Стрекоза не шевелилась. Она походила на брошку: сверкающие глаза, прозрачные крылья, длинное брюшко с металлическим зеленоватым блеском.
– Зачаток ума, она превратилась в игрушку? – растерялась Злата. – Грэсси сделалась настоящей, а Юла…
Она осторожно сняла стрекозу с плеча.
– А Цитала? Цитала тоже превратилась? Цитала, это ты? – Злата пристально посмотрела на куклу. Ей показалось, что та моргнула.
Злата подняла ее и положила на руки, как кладут младенцев.
Грэсси потрусила по дороге. Она свернула за дом, и Злата направилась за ней. За домом стеной росли лиственные деревья вперемежку с хвойными. Они шевелили листьями и иглами, словно шептали: «Скорей иди домой».
Грэсси затерялась за деревьями. Не задумываясь, Злата вошла следом.
Повеяло свежестью, появились звуки и запахи. Листья ласково гладили Злату по голове и плечам, ветер целовал в лоб и щеки.
Злата глубоко вдохнула и закрыла глаза:
– Какой изумительный воздух. Как он чудесно пахнет домом.
Приветливо закачались веточки и зашевелились листочки, за ними волной всколыхнулись травы. Прошумели верхушки деревьев, и все стихло. Из-за кустов вынырнула довольная Грэсси.
– Пошли домой, – сказала ей Злата. – Домой! Ищи, где дом?
Собака хитро посмотрела на хозяйку, дескать, неужели за двенадцать лет ты все забыла? Грэсси фыркнула и потрусила через заросшую травами поляну.
Глава 41
Грэсси сосредоточенно водила носом над землей. Хотелось бы Злате узнать, что она унюхала. Вроде бы, обычный клочок земли ничем не отличался от других: также зарос кружевным папоротником и был также засыпан листьями и хвоей. Чем же он увлек Грэсси?
Злата поднялась на небольшую горку и вдруг поняла, что узнает эти места. Внизу тянулась трасса для маунтинбайка, проложенная велосипедистами. В некоторых местах зияли ямы, а в других высились искусственные насыпи, сделанные из веток и земли. Несколько раз Злата встречалась с велосипедистами в парке на прогулках с Грэсси. Велосипеды ловко петляли между деревьями, подпрыгивали на трамплинах, резко поворачивали и тормозили. Вжикали колеса, расшвыривая в разные стороны палую листву и землю.
Злата двинулась по малозаметной тропинке. Осенью она часто находила на ней грибы, в основном сыроежки, но иногда попадались красноголовики.
Она все ближе подходила к месту стоянки машины.
– Грэсси, ко мне! Рядом.
Собака послушно села у левой ноги.
Они вышли на дорогу. На ней блестели черными пятнами свежие заплаты из асфальта. Двенадцать лет Злата прожила в чужой стране, а здесь до сих пор ничего не изменилось: дороги такие же чиненные-перечиненные, как и раньше.