– Кучка необразованных и неорганизованных простаков.
– Не кучка, а народ. – Возмутилась Аннета. – И ты нас и организуешь.
– Что я одна сделаю против магов? Ни-че-го. Зачем ты-то ввязалась в это? Ты же вроде нормально живешь.
Аннета долго молчала. Злата уже решила, что она не ответит, когда Аннета наконец-то разлепила губы:
– Помнишь, в школе эльфов я рассказывала тебе о Вещем Дисмархе и своей семье? Я рассказала не все. Перед тем, как попасть в школу эльфов, отец продал меня колдуну за еду.
– Что? Продал за еду? Ты серьезно?
Новый порыв ветра зашелестел листьями, закачал верхушки кустов и деревьев. Злата скрутила волосы и завязала в жгут. Аннета придержала одну ветку, и она перестала шевелиться, но другие продолжали раскачиваться. Злата вдруг вспомнила, что периодически с фермы, где она работала после исключения из школы эльфов, из семей исчезали молоденькие девушки. Злата никогда не задумывалась, куда они пропадали; считала, что они выходили замуж и поселялись на другой ферме. Появившиеся у их родителей мешки с зерном, тюки с тканями и поголовье скота объясняла подарками от богатого жениха. Неужели девушек банально продавали?
Аннета тихо заговорила:
– Вещий Дисмарх мог делать со мной все, что захочет, в том числе спать со мной. Если бы меня не отправили в школу, то так оно и случилось бы. – Она подняла глаза, в них стояли слезы. – Ты думаешь, что это одиночный случай? Нет. Народ так беден и бесправен, что ни в чем не откажет богатым. Он готов даже убить свою мать, если за это заплатят. Но это неправильно, так не должно быть! Мы не должны превращаться в зверей, мы должны оставаться собой.
Голос Аннеты задрожал, и она замолчала.
Ветер бросил под ноги горсть листьев, прогнал по дорожке и с силой впечатал в стену беседки. Сердце у Златы громко стучало, словно ее, а не Аннету когда-то продали родители. Злате совсем не хотелось огорчать ее, и она печально сказала:
– Я не умею управлять массами. Нужно уметь говорить, вдохновлять и направлять. Я не революционерка, а обычный человек. Я не готова умереть, я боюсь смерти.
– Не надо никем управлять. Народ сам пойдет за тобой, куда надо. Да они на руках понесут тебя, как только узнают! Им нужен не столько сам лидер, сколько символ борьбы. Не бойся, ты не умрешь, мы защитим тебя.
Глаза Аннеты горели, как у одержимой; наверное, она сама с радостью возглавила бы восстание, если бы народ пошел за ней, возможно, даже пожертвовала бы собой, как когда-то Жанна Д’Арк. Злата огляделась. Мужчины смотрели на нее такими же горящими взглядами и ждали ответа. Злата покачала головой и тихо сказала:
– Извини, я отказываюсь.
Боль и отчаяние отразились в глазах Аннеты, и она выкрикнула:
– Ты не можешь отказаться! Без тебя народ побоится выступить. Пожалуйста, не отказывайся.
Злата покачала головой. Это не ее война. Зачем терять только что налаженную жизнь? К ней хорошо относились, выделили прекрасную отдельную комнату, вкусно кормили. Она вспомнила свою жизнь на ферме. Неурожаи на полях были не такой уж редкостью, и если бы не диковинные фрукты и овощи, что росли в палисаднике возле ее дома, то приходилось бы голодать. Они хорошо плодоносили и выручали, но однажды ей «помогли» убрать урожай. Злата помнила, какое отчаяние охватило ее, когда не увидела на грядках любовно выращенных тыкв и помидоров, а на плодовых деревьях – спелых яблок и груш. Обиднее всего было от того, что если бы к ней пришли и попросили овощей и фруктов, то она не отказала бы.
Высшие эльфы не знали, что такое недоедание и голод. Злате тоже хотелось бы забыть то время, когда она ложилась спать с пустым желудком, или когда сушила грибы и ягоды, раскладывая на подносах, сплетенных из гибких ивовых прутьев.
Злата не понимала, почему в городах не изготавливали машины для обработки полей и выращивания скота. Можно было бы выкопать траншеи и направить по ним воду к полям. Насколько легче тогда было бы крестьянам! Урожаи бы повысились, так же как и надои молока и сдача мяса.
Послышались торопливые шаги, и в беседку широкими шагами вошел невысокий человек в коротком пиджаке и узких брюках. Чем-то он напоминал Колобка: похоже одет и такой же низкорослый; но в отличие от него не суетился, наоборот, двигался размеренно и степенно. Он бросил на Злату пытливый взгляд, и ей показалось, что он проник в самые укромные уголки ее сознания. Вскинув необычно широкую ладонь, он загладил назад непослушные волосы и весело сказал: