Почти сразу за спуском дорога делала крутой поворот. Лысый сбежал с горы и, не сбавляя хода, начал заворачивать. Злата не стала натягивать вожжи: обычно в такую рань мало кто ездил, и Лысый бежал с такой скоростью, с которой ему хотелось. Он завернул за угол и поехал по середине дороги.
Встречное солнце ослепило, и Злата не сразу заметила, что навстречу скачет всадник. Злата сильно дернула вожжой, направляя коня к обочине. Удила отозвались во рту у Лысого резкой болью, он мотнул головой и рывком повернул направо. Повозка накренилась, и Злата чуть не вылетела на дорогу. Зазвенели фляги, с трудом удержавшись на месте. Хорошо, что каждый раз их надежно прикручивали веревкой, иначе выскочили бы на дорогу или повалились бы набок.
Вороной конь приближался. Всадник натянул повод, уводя его как можно дальше от повозки. Встречный конь захрипел и завернул голову вправо. Мелькнули оскаленные зубы – ему явно не нравился крутой вираж. Лошади разъехались, и Злата вздохнула с облегчением. Похоже, она рано радовалась. Бок телеги мчался на встречного коня.
Вороной вскинул длинные ноги, пытаясь уйти от столкновения, но места и времени для прыжка не хватило, и угол телеги врезался ему в бок с глухим стуком. Повозку встряхнуло. Злата с силой вцепилась в борта, стараясь удержаться. Лысый всхрапнул, а вороной жалобно заржал и рухнул на землю. Послышалась ругань всадника, и все стихло.
Злата с силой натянула вожжи. Лысый сделал пару скачков и остановился. Бархатные ноздри возбужденно раздувались, уши ходили ходуном. Он испуганно хрипел, вздрагивая всем телом.
Злата соскочила с телеги и побежала к всаднику, который активно пытался высвободиться от стремян. Он поднялся сразу же, как только удалось. Темные глаза его гневно сверкали.
– Ты что, простачка, не видишь, куда едешь? – грубо сказал он. – Какого низшего ты неслась посередине дороги? Ты что, пирофитов[1] надышалась?
Злата хотела сказать что-то в свое оправдание, но не могла вымолвить и слова. По ее бледному лицу и трясущимся губам можно было понять, как она испугалась. Она думала, что незнакомец погиб. Если бы он не назвал ее «простачкой», как называли альвийцев самых низших сословий, она бросилась бы к нему просить прощения. К счастью, он не только живой, но даже не пострадал. Хуже обстояло дело с конем. Тот пытался подняться и не мог. Задняя нога не слушалась.
Злата вгляделась в незнакомца. «Этого не может быть, этого не может быть», – прошептала она. Те же темные глаза и волосы, упрямо сжатые губы, прямой нос и твердый подбородок. Единственное отличие – длинные волосы и небольшая бородка. Илья всегда брился и коротко стригся. И одежда у всадника странная: длинная, до середины бедер белая шелковая рубашка навыпуск, поверх нее курточка из легкой ткани и облегающие плотные штаны в облипку.
– Илья? Как ты здесь оказался? – Злата не могла понять, как он очутился в Альвии и почему ехал верхом.
– Какой я тебе Илья? – раздраженно прогрохотал всадник.
– Вы не Илья, – пролепетала Злата.
Этот человек очень походил на знакомого гаишника, но Илья никогда не смотрел так, как он – насупив брови и высокомерно сверля взглядом.
– Отряхни меня от пыли, – приказал он.
Злата вспыхнула – да, виновата, что незнакомец упал, но это не значит, что ему можно было унижать ее. Она приподняла подбородок, чувствуя, как внутри поднимается волна возмущения. Незнакомец заносчиво сложил губы:
– Ну!
В это время конь, в очередной раз пытаясь встать, тонко, словно жалуясь, заржал.
Незнакомец бросился к бедняге, озабоченно осмотрел его и пробормотал:
– О, Всемогущий Владыка! Похоже, конь сломал ногу. Придется его здесь бросить, я ничего не смогу сделать. Есть тут поблизости селение? Мне нужен другой конь. Грому никто не поможет. Был бы златник, он бы его вылечил.
Злата встрепенулась. Златник? Старая древнийка никогда не говорила, кто такие златники. Лишь однажды вскользь упомянула про них. Сердце забилось быстрее – возможно, с сегодняшнего дня Злату ждут перемены.
– Зачем вам златник? – спросила она, желая и боясь услышать ответ.