Под мышкой у него торчал клубок колючек. Очевидно, они доставляли ему неудобство. Аккуратно, стараясь не сделать больно, Злата вытащила одну колючку за другой. Кабан совсем разомлел. Злата погладила его по грубой шерсти на животе, и кабан довольно захрюкал.
Идиллия длилась недолго. Он неожиданно резко вскочил и принял оборонительную стойку.
К ним приближалась, крадучись, крупная рыжая собака. Злата удивилась, впервые увидя такую породу. Затем пригляделась получше и ахнула: «Гиена! Она пришла за добычей». Кабан прятался за спиной, ощетинившись и выставив вперед клыки.
Злата вытянула руку ладонью к гиене и негромко, но твердо сказала:
– Не трогай, он мой. – У самой губы тряслись от страха, а тело сотрясала мелкая дрожь. Она знала, что гиена могла убить с помощью одного укуса в шею. Злата опасалась за свою жизнь и жизнь кабана.
Губы гиены опустились, зубы спрятались. Она вытянула морду вперед и принюхалась.
– Отпусти его. – так же твердо продолжила Злата. – Пусть он уйдет. У моего дома не может быть бойни.
Гиена опустила голову, повизгивая. Шерсть на ее холке разгладилась, она окончательно успокоилась.
Кабан развернулся и потрусил в сторону леса, а гиена крутилась возле ног Златы, визжа и забавно закатывая вверх темные глаза. Из ее носа, как из подушечки для швейных иголок, смешно торчали несколько игл дикобраза.
– Ты тоже пришла за помощью? Если хочешь, чтобы я вытащила иглы, стой, не крутись.
Гиена замерла, словно поняла.
– Будет больно. Потерпи.
Злата направила на нос гиены энергию, заглушающую боль, и аккуратно вытянула иглы, стараясь их не сломать. После лечения она осмелилась погладить гиену. На удивление, ее шерсть оказалась гораздо мягче кабаньей.
Гиена осталась жить. Она была здоровой, если не считать ранок в носу. Они быстро зажили, но гиена не захотела уходить в лес.
– Хорошо. – Согласилась Злата и подняла указательный палец. – Ты поселишься во дворе, но с условием. Ты никого не будешь пугать и трогать. Иначе уйдешь. Договорились?
Гиена промолчала, что было правильно – животные не умеют говорить. Зато у них очень говорящие жесты тела. Она прижала уши и опустила голову, что означало: «Я согласна». Злата так и назвала ее: «Гиена».
Глава 11.
Гиены нетерпеливо крутились возле решетки, издавая вопли, похожие на жуткий смех. Любой другой на месте Вещего Дисмарха сжался бы от страха, но ему эти звуки нравились. Он видел, с каким отвращением прислушивался к их крикам слуга, держась как можно дальше от решетки. Всякий раз медный таз в его руках подрагивал, когда какая-нибудь из гиен прыгала передними лапами на решетку.
Вещий Дисмарх усмехнулся и окунул руку в медный таз.
Очередной кусок мяса полетел за решетку и шлепнулся на пол клетки. Злобно скалясь, в него вцепилась зубами самая крупная из пяти штук гиена. Одним махом она проглотила кусок и подняла морду, внимательно наблюдая за Вещим Дисмархом. Он снова бросил кусок мяса, затем еще, и еще. Крупная гиена почти всегда оказывалась первой. Эта самка была вожаком, она первая наедалась, и только потом другие. Вещий Дисмарх кидал куски мяса до тех пор, пока таз не опустел.
Только тогда к Вещему Дисмарху подошел Рапис, который до сих пор скромно стоял в стороне, ожидая, когда хозяин освободится.
– Мой господин, – сказал советник и поклонился. – Вас ждет в библиотеке та, которую вы пригласили.