Стеновая панель отъехала в сторону, мягко шурша. Открылся вход в темную, плотно зашторенную комнату. В ней витал тяжелый застоявшийся воздух, какой обычно бывает, если в помещении долго находится лежачий больной. Возле дальней стены стояла широкая кровать. На высоко взбитых подушках сидел с опущенной головой седовласый старик.
Рядом с кроватью стоял тот самый незнакомец, который привез Злату. Он что-то тихо говорил. Услышав шаги, старик приподнял голову и откинул ее на подушки. На испещренном морщинами лице удивительно молодо смотрелись глаза, составляя неповторимый контраст.
По комнате поплыл едва уловимый, со сладковатой примесью запах, не похожий на запах лекарства.
Незнакомец замолчал. Злате показалось, что он чем-то недоволен. Не глядя на Злату, он приказал женщине:
– Оставь нас, Варесса.
Она присела в реверансе и вышла, пятясь и непрерывно кланяясь. Панель закрылась за ней.
Незнакомец повернулся к старику:
– Отец, я обещал, что найду лекаря, который вас вылечит. Я сдержал обещание.
– Мальчик мой, Рогидин, – отозвался слабым голосом старик. – Ты все еще надеешься меня вылечить. Пора уже смириться, что мой час настал. Пора тебе вставать во главе Альвии.
Лицо Рогидина исказилось: очевидно, сие будущее его не привлекало.
– Я еще не готов, – резко ответил он, и на лбу обозначилась резкая складка.
Злата невольно отметила, что взгляд его был жестче, чем у Ильи.
«Высший асам и его сын, – догадалась она. – Наверное, не очень-то они ладят между собой».
Рогидин повернулся к ней:
– Мой отец болен. Вы должны его вылечить.
– Я не знаю, – неуверенно начала она, – получится ли. У меня мало практики.
– Я уверен, что получится.
Рогидин подвел ее к постели высшего асама. Запах усилился, напомнив аромат ванилина. Его шлейф тянулся от кувшина, стоявшего на стеклянном столике. Злата поморщилась: почему-то этот запах беспокоил, он ассоциировался с чем-то неприятным, даже опасным. Она невольно потянулась к столику, желая рассмотреть, что в нем, и наткнулась на Рогидина.
– Не отвлекайтесь, начинайте лечить, – он подтолкнул ее к больному.
Злата сцепила зубы от грубого толчка. «Возможно, когда-нибудь я научу тебя хорошим манерам», – подумала она, но послушно закрыла глаза и вытянула руки, полностью погрузившись в свои ощущения. Ладони защипало, словно их покусывал острыми зубами шаловливый щенок, а перед мысленным взором закружились разноцветные круги разного размера. Они вращались в воздухе, то приближаясь друг к другу, то отдаляясь. Три раза круги прокатились по комнате, затем сложились в виде воронки и неподвижно зависли над головой высшего асама. Он дернулся, на лице появилось изумление. Воронка стала вращаться. Злата почувствовала, что ее засасывает внутрь круговорота. Она хотела открыть глаза, но ресницы слиплись, словно их облили клеем. Злата запаниковала. «Нет!». – Протестующе закричала она, и наваждение исчезло.
Рогидин спокойно сидел на кресле, закинув нога на ногу. Похоже, он не слышал ее крика.
Старик лежал неподвижно. Его взгляд рассеянно бродил по комнате. Он словно пытался что-то понять. Злата непроизвольно всхлипнула. Его глаза прояснились, и он спросил сочным голосом:
– Как тебя зовут, дитя?
– Оксана, – с трудом ответила она.
– Откуда ты взялась?
Выглядел высший асам значительно бодрее, чем когда она только что вошла в комнату; зато сама Злата ощущала непомерную усталость. Она словно отдала ему свои силы и энергию. Наверное, она упала бы, если бы Рогидин не догадался поддержать.
– Это я привез ее, отец. Она вылечила моего коня. – Ответил он вместо Златы.
Высший асам перевел взгляд на сына:
– Значит ли это, что она…
– Златница? – перебил Рогидин. – Да, это так.
Взгляд высшего асама посуровел, а левая щека дернулась. Видимо, он собирался произнести что-то малоприятное, но Рогидин вновь перебил его:
– Я знаю, о чем вы думаете, отец. Но поверьте мне, вы ошибаетесь. Она – златница, а не златник.