Колобок сердито засопел. Ушастая повернулась к нему одним ухом и прислушалась, и языкастая присмирела:
– Мы дадим вам котелок, пар из него покажет дорогу. Идите за ним и никуда не сворачивайте, а иначе сгинете.
– А вы не врете? – прищурился Колобок.
– Нет, что ты, ты нам понравился. – Доверительно шепнула языкастая. Зрячая подмигнула, а ушастая придвинулась к нему ближе, прижимаясь грудью.
– Н-ну! – рявкнул Колобок и шевельнул кресалом.
Зрячая выплеснула остатки варева в помойное ведро. Выдолбленным из куска дерева ковшом зачерпнула воды из жбана, который стоял рядом на скамейке, и плеснула в котелок. Аккуратно прикрыла крышкой с выбоиной у края и сунула Колобку в руки. Он подозрительно оглядел ношу – не обманывают ли?
– Глядите, – сказал он, – ежели что не так, то приду и лишу вас оставшегося языка.
Норнийки захихикали. Ушастая и зрячая беззвучно, а языкастая громко.
– Вещий Дисмарх грозился лишить нас не только языка, но и оставшихся глаз и ушей. Хи-хи-хи! Ты очень добр.
Языкастая выступила на середину комнаты и закружилась на месте, притоптывая и прихлопывая. Ее сестры принялись неуклюже отплясывать рядом с ней.
Колобок шепнул Злате на ухо:
– Уходим. – Ухватил ее за руку и потянул к двери.
Он двигался так быстро, словно только что выскочил из ямы с крапивой. Злата постаралась не отставать. Перед ее глазами все еще стояли норнийки с их отвратительными рожами и несуразными плясками.
Они остановились лишь тогда, когда дом остался далеко позади.
Колобок водрузил на пригорок котелок.
– И зачем я его тащил? – угрюмо произнес он. – От этих норниек последние зачатки ума растеряшь.
– Смотри! – воскликнула Злата. – Из котелка пар вьется, не иначе, как вода кипит. Наверное, дорогу показывает. Похоже, норнийки не обманули.
Колобок проследил за струйкой пара. Он вился полупрозрачной тоненькой струйкой почти параллельно земле, огибал куцые кусты и сухие травинки. Колобок обнял котелок ладонями.
– Пошли скорей, пока пар идет, – буркнул он.
– А ты уверен, что пар ведет к Норне? Может, норнийки обманули, и пар тянется в ту сторону, куда дует ветер? – предположила Злата.
– Не проверим, не узнам.
Злата удивленно воззрилась на Колобка:
– Ты что, разве не прочитал по лицам норниек, правду они сказали, или нет?
– Мутные они какие-то и хитрые. Ничего я толком не увидел. – Нехотя объяснил Колобок. – Диво-то какое: вода в котелке кипит, а сам котелок не нагреватся. Идем.
Он встал и направился в ту сторону, куда плыл парок. Злата пошагала следом.
Они подошли к колодцу с выложенным из камней квадратным основанием. Колобок развязал заплечный мешок и старательно упаковал в него котелок. Немного помедлил, сосредоточенно вглядываясь в глубину, из которой не доносилось ни единого звука, и прыгнул в темный провал. Злата последовала за ним.
Глава 24
Злата приземлилась на четвереньки, и ее руки чуть ли не по локоть провалились в толстый слой пыли. В носу засвербело. Злата вскочила на ноги и чихнула. Пыль закружилась вокруг ног, словно танцуя.
Колобку было намного хуже – он лежал на животе. Лицо его полностью утопало в пыли. Он неуклюже зашевелился и тоже чихнул. Пыль взметнулась темным облаком, оседая на волосах и одежде. Часть попала на Злату, она едва успела заслониться рукавом. Колобок полез в карман и достал платок, когда-то подаренный Старой Альвой.
– Где мы? – спросила Злата, отряхиваясь и оглядываясь.
– Где, где, – пробурчал Колобок, поднимаясь и отплевываясь, – на втором этаже.
Злата уставилась на него.
– Ты стихами заговорил.
Он приложил платок к носу и шумно вдохнул:
– Заговоришь стихами, когда полон рот какой-то гадости. Что это?
Вокруг, куда ни посмотри, тянулись паутинные сети. Они цеплялись за стволы деревьев, обвивали голые сучья. На них болтались скелеты высохших животных. Маленький плоский череп принадлежал, очевидно, кошке, а удлиненный – собаке.