– Останови-и-и меня-а-а! – причитал Колобок.
Злата заметалась, не зная, что делать. Она не понимала, с чего это вдруг Колобок представил себя паучком, летящим на паутинке, а также непонятно, почему он сердился на Злату?
Она выставила пластину вперед, держа ее, как пистолет:
– Скажи, что мне сделать? Я тоже хочу, чтобы ты приземлился!
Не успела она произнести последнее слово, как карусель остановилась, и Колобок загремел вниз, успев отлепить от рук сети. Они тотчас же рухнули вниз вместе с камнем и кустом.
Колобок зашевелился, кряхтя и охая. Злата побежала к нему, но он с такой яростью сверкнул глазами, что она отпрянула назад.
Пыхтя и фыркая, он достал платок из кармана и вытер мокрые лицо и шею.
У любого нормального человека подобная карусель вызвала бы головокружение и тошноту, но Колобок стоял, как ни в чем не бывало, и злобно отряхивал брюки с пиджаком от пыли.
Злата открыла рот от изумления:
– Разве у тебя нет головокружения?
– Если бы у пауков кружилась голова, то они не висели бы и не бегали на своих паутинах. Это у людей бывают головокружения, – пробухтел он, – а у меня – нет. Зачем ты пробовала артефакт на мне?
– Я не пробовала, он сам.
– Такого не может быть. Артефакт слушается своего хозяина. – Послышалось со стороны.
Колобок и Злата обернулись. «Ну вот, – расстроилась Злата, – и Старая Альва подоспела».
– Из-за чего шум подняли? – строго спросила древнийка.
– Мы не хотели вас тревожить. – Смутилась Злата.
– И поэтому вопили, как младенцы с мокрыми подгузниками? – усмехнулась Старая Альва.
– Завопишь тут, когда болташься в воздухе, как тряпка на палке. – Засопел Колобок и сердито ткнул пальцем в сторону Златы. – Она подняла меня в воздух и заставила кружиться.
– Я не поднимала, я только… – Злата потянулась к металлической пластине, которая мирно лежала на земле, не подозревая, какой из-за нее развернулся переполох.
– Не трогай артефакт! – рявкнул Колобок. – Я не желаю больше крутиться, как мельничный жернов.
– Но я только хотела показать, что сделала.
– Показывай там, где меня не будет. – Разбухтелся Колобок. – Я уйду, а вы с Альвой хоть запробуйтесь друг на друге.
Он развернулся и ушел, громко топая.
– Я только хотела понять, как действует артефакт, – со слезами в голосе проговорила Злата.
– Дай посмотрю, – Старая Альва положила на ладонь пластину и внимательно оглядела. Письмена заинтересовали ее. – Древний эльфийский язык, – сказала она, – на таком сейчас не пишут. Я не знала бы его, если бы в свое время не учила. Сразу не разобрать, что написано. Некоторые буквы стерлись, да еще нарисованы странные символы. Вот этот, – древнийка показала на знак в виде дыма, – обозначает воздух. Этот – огонь, этот – воду, а этот – землю. – Она последовательно показала указательным пальцев на значки в виде языков пламени, волнистой и прямой горизонтальной линии. – Нажимаешь на них, и бушующие стихии утихают, или, наоборот, поднимаются.
– Как легко, оказывается, управлять стихиями, – протянула Злата, – нажала на символ, и все.
– Нет, не все. К нажиму нужно добавить внутреннюю силу и желание. – Древнийка вернула артефакт. Взгляд ее упал на куст и камень, опутанные канатными сетями. Она усмехнулась. Затем она увидела заплечный мешок на земле, и улыбка пропала:
– Ты куда собралась? – спросила она, разглядывая походную одежду на Злате.
– Я, – замялась Злата, понимая, что план уйти незаметно провалился, – иду свергать высшего асама.
– Одна? Какая смелая. Колобка обидела, чтобы не мешался?
Злата покраснела и ответила, чуть не плача:
– Говорю же, что я не виновата! Мне не хотелось вас тревожить. Я даже не знаю, что написано на артефакте.