У Манжруда практически не было слабостей, кроме одной – он панически боялся высшего асама; благоговел перед ним и погружался при встрече с ним в ступор. Это не означало, что он стал начальником стражи незаслуженно – за пределами кабинета правителя страны он действовал быстро и решительно, проявляя ум и сообразительность.
Сейчас его смекалистость куда-то улетучилась, и он неуверенно переступал с ноги на ногу, боясь сообщить высшему асаму, что Злата сбежала из тюрьмы:
– Ваше вы, ваше вы, ва-ваше…
Высшему асаму надоело слушать его заикание, и он рявкнул:
– Иди и выполняй приказ.
Маржруд переменился в лице и с трудом выдавил из себя:
– Она сбежала.
Пришла очередь измениться в лице высшему асаму. Думая, что ослышался, он переспросил:
– Кто сбежала?
– Зла-латница сбежала. Уже не-неделю как.
Лицо правителя побагровело, даже волосы на секунду из седых перекрасились в красные.
– Как? Кто допустил? А ты куда смотрел?
Маржруд справился, наконец-то, со своим страхом, и внятно произнес:
– Меня не было. Я утром пришел, все стражники лежали, как мертвые. – Он умолчал, что чуть ли не по всему подвалу несло перегаром. Он с трудом распинал одного, желая дознаться, что случилось. По иронии судьбы это оказался Колпит, который после побега Златы тоже выпил немного вина со снотворным и улегся рядом со своими товарищами. Колпит часто моргал, делая вид, что не понимает, чего от него хочет начальник стражи.
Маржруд распинал другого, но тот промычал что-то нечленораздельное, и отключился. Остальные вели себя не лучше. Никто из них не только не знал, как сбежала златница, но даже понятия не имел, что она вообще сбежала. Маржруд не был настолько тупым, чтобы не смекнуть: пленнице кто-то помог. Он понял, что вряд ли доберется до истины и рассудил, что чем расследовать, кто помог сбежать и как, и тем самым бросить тень на себя, как начальника охраны; лучше оставить все как есть. Вряд ли в ближайшее время правитель захочет увидеть пленницу, а даже если когда-то и захочет, то всегда можно сообщить, что пленница померла от скрытой болезни. Он моргнул и сказал увереннее:
– Она колдовством усыпила стражников. Они не знают, как она достала ключи. Видимо, пленница применила заклятие притягивания.
Догадку о том, что кто-то из них сам отдал ключи, пусть даже и в полусонном состоянии, Маржруд озвучивать тоже не стал, боясь ненароком навести высшего асама на ненужные мысли.
– Я вас всех сгною! – затрясся от бессилия и гнева высший асам. Почему сейчас, когда он больше всего нуждался в лечении златницы, она исчезла? Он собрал последние силы и завопил. – Вон! И не показывайся мне на глаза!
Маржруд не стал дожидаться повторения сказанного. Бойко подскочил к выходу, нажал на кнопку и выскочил в открывшийся проем с удивительной скоростью и ловкостью для его большого и неповоротливого тела.
Когда панель задвинулась за Маржрудом, высший асам отер пот со лба и задумался. Могла ли златница обладать такими возможностями, о которых упомянул начальник стражи? Какие еще способности она скрывала?
Он долго размышлял и решил лично разобраться во всем. Раньше он поручил бы расследование своему министру Деру, но тот тоже сидел в тюрьме. Высший асам нахмурился – не слишком ли он многих арестовал в последнее время? Вспомнив, что речь идет о личной безопасности и благополучии, пожал плечами.
Если бы побег случился вчера, то можно было бы отправиться в замковую тюрьму и найти свежие следы, показывающие, что же все-таки случилось на самом деле. Из-за своей болезни высший асам не мог пойти на своих ногах, а по прошествии недели вряд ли там осталось что-то интересное. Все же он решил рискнуть. Он снова вызвал к себе начальника стражи и велел отнести себя в тюрьму на паланкине.
Маржруд неуклюже поклонился и кинулся за паланкином и носильщиками.
Крытые носилки-паланкин притащили два дюжих стражника.
Они с жадностью осматривали кабинет, словно желая разглядеть в нем и запомнить каждую мелочь. Один так и застыл с открытым ртом, уткнувшись взглядом в экравизор, а другой удивленно взирал на плещущееся море за окном во всю стену, которого на самом деле не было. Высший асам засомневался, стоит или нет разрешать нести себя двум идиотам. Маржруд словно уловил его колебания и дал подзатыльника обоим. Стражники встали по стойке смирно, выпятили грудь вперед и замерли.