Злате снился сон. Ветер гонит в небесном море корабли-облака. Злата лежит на мягкой траве посередине зеленого луга. Прыгают с цветка на цветок розовые и лиловые кузнечики, недалеко пасутся дикие кабаны. Они что-то роют в земле своими рылами, довольно чавкая. Молодой кабанчик подбегает к Злате, задорно покручивая хвостиком, и тычется пятачком в подошвы. Злата отдергивает ноги, но кабанчик не отстает.
С трудом Злата сообразила, что кто-то наяву тряс ее за ноги. Она открыла глаза и увидела Клеа.
– Доброе утро. – Улыбнулась она.
Злата потерла глаза:
– Что-то случилось?
Клеа покачала головой, придерживая двумя пальцами головную накидку:
– Пойдемте, вас приглашает предводитель.
– Зачем я понадобилась ему в такую рань?
Клеа спрятала лицо под накидкой:
– Он сам скажет.
Она повернулась и неслышно удалилась.
Злата наскоро умылась водой из кувшина, причесала волосы и направилась к палатке предводителя.
Ордан пил чай. Волосы его влажно поблескивали, в бороде застряли капельки воды. Очевидно, он купался в реке. Увидев Злату, он приветливо улыбнулся.
– Пей чай, – кивнул он на стол из бревна, на котором стояла глиняная чашка с кипятком.
Злата обхватила чашку и вдохнула аромат трав.
– Вы не за этим позвали меня сюда, – сказала она и глотнула обжигающей жидкости.
– Умная, – засмеялся он и кинул на стол пергаментную трубочку.
Она покатилась по поверхности и застряла в щербине на краю.
Злата развернула ее.
– Вы нашли их! – завизжала она.
– Тихо, весь лагерь поднимешь, – хмыкнул он.
– Но здесь только одна трубочка, а где еще одна?
– Это все, что разыскали. – Развел он руками и привалился спиной к стволу дерева. – Читай вслух.
– Разве вы не читали?
– Нет. Никто в лагере не читает по-эльфийски.
Злата развернула пергамент:
«Очень прошу обелить мое имя и не упоминать его рядом с именами подлинных злодеев.
Все эльфы знают, что истинный правитель Альвии должен являться повелителем четырех стихий.
Я держал в тайне, что нынешний высший асам лишен власти над одной стихией. Все действия, что он проделывал с огнем, являлись не более, чем сложными трюками. Я сам устраивал их с надежными слугами. Потом всех этих слуг изолировали, отправив в тюрьму на нижний этаж. Я не знаю, живы они, или нет.
Я виню себя в том, что умолчал о слабости правителя.
Самое главное не в этом. Если высший асам не является повелителем четырех стихий, значит, живет где-то в Альвии истинный повелитель четырех стихий, то есть тот, кому судьбой предначертано править страной. В книге законов говорится, что во главе Альвии должен стоять истинный повелитель четырех стихий. Только он может держать равновесие между светлыми и темными силами; только при его правлении в стране воцарятся мудрость и справедливость. Не будет лишений, болезней и невзгод. Народ будет счастливым и доволен своей жизнью.
Я узнал, кто является истинным правителем. Это…».
Рукопись оборвалась.
Злата перевернула листок в надежде, что на обороте написано имя, но наткнулась на чистую страницу. Она посмотрела на Ордана. Поставив на стол чашку с недопитым чаем, он озабоченно тер указательным пальцем нахмуренный лоб.
– Если министр написал правду, то нами управляет лживый правитель. – Подытожил он. – Но может, высший асам не властвует над огнем из-за болезни?
– Из-за болезни? – отозвалась Злата. – А что, если… – она замолчала, боясь озвучить мелькнувшую догадку.
Ей вспомнился странный запах в комнате у высшего асама.
– Ну? – Ордан вопросительно смотрел на нее.
– Запах в комнате у правителя. Тонкий, почти неуловимый. Так пахнет сладкая выпечка. Аромат исходил от кувшина с шербетом, а шербет ему приносила Вуслара. Выходит, Вуслара травила правителя?
Он недовольно пробурчал:
– Плохая у него охрана, коли не может защитить правителя от своих же.
– Если только высший асам не сговорился с Вусларой. – Ляпнула Злата и невесело усмехнулась.