Злата лежала на боку с закрытыми глазами, с удовольствием чувствуя гладкую ткань подушки. Давно она не нежилась на шелковом белье: с тех самых пор, как попала в Альвию. Удивительно: прошло столько лет, но кожа до сих пор помнила его ласковые прикосновения. Злата перевернулась на спину и беззаботно раскинула в стороны руки, представляя, что лежит на любимой кровати дома, ожидая, что сейчас подойдет Грэсси и ткнется мокрым носом в руку: мол, хозяйка, вставай!
Наваждение сразу пропало, как только она услышала неясные шаги. Кто-то мягко ходил по комнате. Злата скосила глаза. Молодая снувийка с длинной косой вешала на стул пушистое полотенце. Что-то смутно знакомое показалось в ней. Злата наморщила лоб, пытаясь вспомнить, где они могли встретиться.
– Долго я спала? – спросила она.
Снувийка присела в реверансе и сказала приятным голосом:
– Добрый день, госпожа. Вы спали двое суток.
У Златы от удивления поползли брови вверх. Она рывком села на кровати и возмутилась:
– Что? Двое суток?
– Да, госпожа. – Смиренно отозвалась снувийка.
– Как ты меня называешь? – разозлилась Злата.
Девушка ответила, не поднимая глаз:
– Простите, госпожа, я разбудила вас.
– Аннета, это же я, Оксана! Разве ты меня не узнала?
– Узнала, – спокойно, без эмоций ответила она.
Злата озадаченно уставилась на нее. Почему Аннета, с которой они вместе учились в школе эльфов и жили в одной комнате, так странно вела себя, словно они никогда не были знакомы?
– Ты не рада меня видеть? – продолжила Злата.
– Рада, – также без эмоций повторила Аннета. – Госпожа, я ваша горничная, и если вам что-то нужно, пожалуйста, спрашивайте у меня. Надеюсь, вы будете довольны моей работой. Я приготовила для вас ванну. Вам нужно еще успеть покушать, пока не остыло.
Она замолчала и изящно присела.
На столике стоял поднос с чайником, булочками, похожими на круассаны, и тарелками с крышками. Пахло аппетитно. Злата потянула носом, чувствуя такой голод, что готова была съесть даже целого поросенка вместе с сопливым пятачком и толстенькими ножками с копытцами. Она хмуро оглядела Аннету, не понимая, почему та разговаривает как горничная с госпожой, а не как подруга. Пожала плечами, взяла полотенце и отправилась в ванную комнату. Аннета стала заправлять постель ловкими движениями: похоже, она работала в замке не первый день. Когда Злата вернулась, ее уже не было. На кровати аккуратно лежало нежно-розовое платье с широкими воланами.
Злата съела всю еду, что стояла и лежала на подносе, оставив лишь один круассан. «Если я буду так жрать, то быстро раздуюсь до размеров коровы», – пробормотала она, пытаясь сделать глубокий вдох, что удалось ей лишь с третьей попытки. Она икнула и зажала рот ладонью: «Хорошо, что никто не видел. Мне нужно срочно прогуляться возле замка».
Преимущество ее комнаты состояло в том, что можно было спуститься в сад по ступенькам через балкон, не выходя к парадным дверям или входу для слуг. Злата сошла вниз и минут десять любовалась цветами, вдыхая их аромат. Скоро ей надоели выложенные узорной плиткой прямые дорожки с идеальными цветниками и ровными газонами по обеим сторонам. За пять лет на ферме Злата научилась ценить настоящую, природную красоту. Жгуче захотелось увидеть родной лес, в котором она когда-то гуляла с Грэсси – лохматый, непричесанный. В нем не было искусственных форм и ограничений в виде заборов, кусты и деревья росли так, как им хотелось и нравилось. От нахлынувших воспоминаний заныло сердце.
Увидев плотную стену деревьев, она без колебаний направилась к ней. Местный лес отличался от уральских лесов – в нем росло много колючих кустарников. Злата осторожно пробиралась между ними, стараясь не запутаться в ветвях. Она долго плутала и совершенно случайно наткнулась на зеленый коридор в виде арки, плотно переплетенный лианами. Тоннель пугал и манил своей таинственностью.
Она постояла в раздумье и вступила внутрь. В коридоре было прохладнее, чем снаружи. Злата осторожно двинулась по дорожке и вышла, к своему удивлению, к открытой площадке, на которой стояла заброшенная беседка. За ней давно никто не ухаживал: стены требовали побелки, а скамейки – покраски. Грустно смотрелись облупившиеся статуи в виде женских фигур. Густые заросли кустов разрешали подойти к беседке лишь через тоннель.