– Держи фейт. Заработала. – Ласково сказал он, и его левая щека дернулась.
Она взяла монету и присела в реверансе. Показалось ему, или горничная усмехнулась?
Высший асам дождался, когда за горничной задвинулась панель, и дал волю гневу. Последняя возможность напасть на след златницы исчезла, и где она сейчас пряталась, мог знать только Всемогущий Владыка, да и то с оговорками – если он и в самом деле существовал где-то на небе, откуда видел все.
В легендах и в старых книгах говорилось, что когда-то Всемогущий Владыка поделил мир Альвии на три уровня. Он поместил низших на нижнем уровне, народ на среднем, а эльфов и высших эльфов – на верхнем. Он закрыл доступ с нижнего уровня на два верхних, открывая переходы между ними раз в двенадцать лет. Он установил, что правитель Альвии должен был властвовать над четырьмя стихиями.
Знания древней истории не добавляли нынешнему высшему асаму ни молодости, ни здоровья. С каждым днем его силы таяли. Противоядие не помогало, похоже, он переборщил дозу яда. Только златница могла его спасти, но он не знал, где ее искать, забери ее низшие! Он думал, что всегда может воспользоваться ее искусством врачевания, но девчонка одурачила его, сбежав из тюрьмы. Он должен срочно ее найти, пока еще не растерял все силы.
Четыре стихии. Высший асам посмотрел на потолок и заскрипел зубами. Он владел только тремя стихиями; огонь ему не подчинялся. Его старший брат должен был сделаться высшим асамом, его с рождения готовили к власти. Но старшего брата не привлекало высшее асамство, и он охотно уступил кресло власти младшему брату без передачи четвертой стихии. Иногда высший асам думал – стал бы он таким, как сейчас, если бы был истинным правителем Альвии? Нет, не стал бы. Не пришлось бы ему тогда притворяться и врать.
О низшие, в кого он превратился?
В сердцах высший асам смахнул со стола тяжелую статуэтку с изображением вороного коня. Она упала на пол и разбилась. Голова отлетела в сторону дверной панели, а ноги остались лежать возле угла стола. Хвост подкатился к ножке кресла и застыл возле листа бумаги. Высший асам дотянулся до бумаги костылем и придвинул к ногам. С трудом нагнулся и схватил лист. В спине что-то хрустнуло, и высший асам застыл в скрюченной позе. Долго он не мог разогнуться, пока, наконец, боль отпустила.
Высший асам развернул лист. Письмо было адресовано ему самому. Он сразу понял, что послание написали за пределами замка: ни он, никто-либо из его слуг не писал этого письма. Ему не хотелось знать, кто из слуг подкинул его. Оно было написано на эльфийском языке, и написать его мог лишь высший эльф.
Высший асам прочитал письмо и задумался над его содержимым. В нем упоминались такие сведения, которые почти никому, кроме него самого, не были известны не только в замке, но и за его пределами. Те, кто написал письмо, не шутил.
***
Высший асам критически разглядывал Генерала. Тот выглядел нарядно в зеленом камзоле с изящной вышивкой в виде замысловато переплетенных золотистых линий на груди и подоле и в высоких коричневых сапогах из коричневой замши. Из-под камзола выглядывали серые брюки и рубашка со шнуровкой на длинных рукавах. Из украшений на камзоле блестели серебряные застежки в виде листьев и широкий ремень со вставками из игольчатого малахита.
Далеко не юноша, но все такой же осанистый, как в молодости, и, похоже, все еще сводил девушек и молодых женщин с ума легким прищуром темных глаз и уверенным взглядом.
– Надеюсь, Генерал, вы не забыли военное искусство? – спросил Высший асам, щупая свою козлиную бородку и с завистью глядя на окладистую, аккуратно подстриженную бороду гостя.
– Никак нет, ваше вышество, не забыл. – Генерал склонил голову вперед и завел правую руку за спину, одновременно звонко топнув правой ногой.
Высший асам довольно хмыкнул: не растерял, вояка, военной выправки.
– У меня для вас особое задание. – Продолжил высший асам. – Соберите столько войска, сколько сможете, только тихо, чтобы не поднять паники. Осторожно разузнайте среди высших эльфов, желает ли кто-нибудь из них выступить в битве против восставших простаков. Мне донесли, что у восставших собралось много народа, и они стоят лагерем возле Светлой реки, у Старого моста.