Высшего асама не было видно.
По сравнению с численностью восставших противники смотрелись жалкой кучкой, но они были лучше вооружены, кроме того, эльфы владели волшебной силой.
Генерал часто оглядывался на стоящих за ним стражников и эльфов и что-то им говорил.
Он первым подал сигнал к нападению, что-то прокричав, вроде: «Вперед!», – и взмахнул мечом. Кавалерия понеслась к восставшим, а за ними побежали стражники. Сначала они мчались ровной линией, но небольшой холм сломал их прямой строй. Несколько эльфов, в том числе и Генерал, вырвались вперед.
Генерал занес меч над головой и врезался в ряды восставших, а за ним – остальные. В разные стороны полетели головы и тела восставших. Топоры и косы не могли задеть ни эльфов, ни их коней. Напрасно литты натягивали у луков тетивы – ни одна стрела не достигла цели; все пролетели мимо. «Эльф войны, – прошептала Злата, – в этом и есть способность Генерала. Пули и стрелы в него не попадают, топоры и мечи не рубят».
Генерал устроил настоящую мясорубку. Много восставших погибло от его меча. Высокий и худой литт рухнул, не успев выпустить стрелу. Он даже не понял толком, что произошло – удивление так и застыло на его лице. Следом за ним упали еще несколько литтов. Они попытались прошить Генерала стрелами насквозь, выпуская одну за другой, но тщетно: все стрелы упали на землю, никого не задев. Генерал достал литтов и зарубил.
Дверги беспорядочно метались из стороны в сторону, неожиданно возникая перед мордами коней эльфов и пугая их, но и они не причинили рядам эльфов сколь-нибудь вреда.
Бородатый литт продержался дольше других за счет своей ловкости. Он увернулся от удара меча Генерала, нырнув под живот его коня. Чудом не попав под копыта, он выскочил с другой стороны. Конь фыркал и прядал ушами, а Генерал пытался достать литта мячом. Бородач с силой потянул коня за хвост. Конь лягнул, но литт увернулся. Будь на месте Генерала другой наездник, его бы скинуло на землю, но эльф войны хорошо владел не только оружием, но и крепко сидел в седле. Он дернул за повод, и конь закрутился на месте, скаля зубы и выгибая шею.
Бородач вцепился в подпругу и стал подтягиваться к седлу. В этот момент меч Генерала плашмя ударил по нему и сбросил на землю. Бородач упал на спину, раскинув в стороны руки. Он не успел прийти в себя и подняться – хищная сталь пронзила его насквозь. Бородач дернулся и затих. Генерал вытащил меч, с которого капала кровь, высоко поднял над головой и угрожающе потряс им.
В рядах восставших поселилась неразбериха. Один за другим они отступали, возле Генерала и его воинов образовалась плешь.
«Проиграли», – прошептала Злата, чувствуя горечь в горле.
Но это не было концом. В свободный круг въехал гнедой жеребец. Шея его гордо изгибалась, шерсть переливалась волнами на солнце. Верхом на нем сидел Ордан. В кольчуге из мелких железных колец, с мечом наперевес, он походил на русского витязя.
Злата закрыла глаза: «Зачем он пошел на верную смерть?» – простонала она. Она услышала лязг металла и громкий рев:
– Ордан, Ордан! – восставшие били мечами по щитам.
В руку Злате вцепилась ногтями Клеа. Злата поморщилась, но не отодвинулась.
Ордан отразил первый удар и приготовился к следующему. Он и Генерал кружились друг против друга, словно прощупывая. Генерал больше не усмехался, а следил за Орданом, насупив брови.
И высшие эльфы, и восставшие ждали поединка.
Генерал сжал коленями коня и бросился в атаку. Сверкнула сталь. Меч Генерала прошил воздух, не причинив Ордану никакого вреда. Генерал развернулся и снова пошел в атаку. Ордан вновь отскочил, и так несколько раз. Злата вздохнула с облегчением. Видимо, не все так плохо. Она рано радовалась. Похоже, Ордан уверовал в удачу. Он крикнул: «За народ!», – и пошел в наступление. Зазвенел металл, кончик меча Генерала царапнул Ордана по груди и разрезал кольчугу. Брызнула кровь.
Клеа ахнула, лицо ее побелело. Злата сжала кулаки и закричала:
– Орда-а-ан, держись!
Ордан покачнулся и опустил меч.
– Ты не должен отступить, – шептала Злата, – это не такая рана, чтобы вывести тебя из строя.
Но, похоже, даже легкое ранение, нанесенное мечом Генерала, вело к трагическому концу.
– Ордан, Ордан, Ордан, – причитала, всхлипывая, Клеа. – Ордан!