И словно его мысли подтолкнули ее, он услышал звон старенького колокольчика над входной дверью кафе. Вышла Сьюзен и направилась через улицу. Она подстриглась. Ей очень шла стрижка «под пажа». Женщина с решительным видом направилась прямо к нему, словно голубь в голубятню.
— У меня перерыв, Зик, так что у нас только несколько минут.
— Присаживайтесь. Прошу. — Его последние проповеди были основаны на Послании к Римлянам. Наверняка у нее возник вопрос, на который ей сложно ответить. Он нахмурился, потому что она осталась стоять и нервно оглядывалась. — Вряд ли Бесси вас уволит, если вы побудете здесь несколько минут.
— Бесси будет только рада, если я проговорю с вами весь день. — Она присела, оставив между ними много свободного места.
Она снова огляделась. Площадь была пуста. Все работали.
— Бесси сказала, что Джошуа уехал из города. — Отчего такое озабоченное выражение лица? — Вы с ним поссорились? Я, конечно, понимаю, что это не мое дело, но…
— Джошуа предложили работу в Южной Калифорнии.
— Но это так далеко от дома, Зик.
— Он не мог не воспользоваться такой возможностью.
Сьюзен нервно разгладила юбку на коленях. Ее что-то сильно расстроило, а Зик понимал, что это никак не связано с отъездом Джошуа.
— О чем вы думаете, Сьюзен?
Она резко выдохнула, словно долго сдерживала дыхание:
— Люди все время спрашивают, не знаю ли я чего-то, словно я обязательно должна знать, что происходит у вас в доме. Я все время говорю им, что знаю не больше них, но они… — Она сжала губы. На ее лице отражались разные чувства.
— Настаивают.
— Да. — Женщина нахмурилась и вернулась к первому вопросу. — Вы ведь очень близки с сыном. С чего вдруг Джошуа решил уехать в Южную Калифорнию? Это же за тридевять земель от Хейвена.
— Все в свое время, Сьюзен. То, что он сейчас в отъезде, вовсе не означает, что он уехал навсегда.
— А вас не беспокоит, что он сейчас так далеко?
— Мы поддерживаем связь. — Джошуа звонил, чтобы сказать ему, что благополучно добрался до места, и попросил молиться за Дейва и Кэти. Он ничего не объяснял, но Господь знает, что им нужно.
Сьюзен немного расслабилась:
— Здесь очень хорошо, на свежем воздухе. — Она сложила руки на коленях, но не прислонилась к спинке, а по-прежнему сидела на краешке скамейки. Зик не сомневался, что у нее еще что-то на уме. Женщина вздохнула, глядя на собственные руки: — Я долго прожила здесь. Наверное, мне пора…
У Зика создалось впечатление, что Сьюзен имела в виду не возвращение в кафе Бесси.
— Что вас беспокоит, Сьюзен?
Она откашлялась:
— Люди сплетничают. — У нее побелели костяшки пальцев, так крепко она сжала ладони. — О нас.
Неужели она только сейчас об этом узнала?
— И это вас беспокоит.
Сьюзен покраснела:
— Да, беспокоит.
Сердце подскочило в груди. Он не знал, стоит ли ему извиняться. Его влекло к ней с самого начала, он хотел стать ей другом.
Сьюзен закусила губу, переживая:
— Коул Терман сказал, люди замечают, что вы ходите в кафе почти каждый день, и считают, что это из-за меня.
У такого предположения был неприятный душок. Но вполне понятный, учитывая, от кого исходит слух.
— Я не знал, что вы знакомы с Коулом Терманом.
— Он иногда к нам заходит и приглашает меня на свидание. Я всегда отказываюсь. Но он уверен, что я передумаю. В такой день должен заледенеть ад. — Сьюзен поморщилась. — Я знаю людей такого сорта и не хочу иметь с ним ничего общего. — Она посмотрела на Зика: — Он меня вовсе не интересует, я беспокоюсь о вас.
— Обо мне? — Зик удивленно поднял брови.
— Люди думают, что между нами что-то происходит. — Она снова покраснела, произнося эти слова, сама мысль пугала ее.
— Мне нравится ваше общество. Вы заставляете меня думать.
— А как же ваша репутация? Вы ведь пастор.
— Мы не делаем ничего предосудительного, Сьюзен.
— Это не шутка, Зик.
Он увидел слезы в ее глазах и понял, что не должен так легко к этому относиться: