— Ее, наверное, засыпают письмами фанаты.
— Возможно, их читают другие люди. А я все надеюсь, что кто-то, открыв мое письмо, передаст его ей. Чарли сказал, что актрису проще всего найти через ее агента, но студии такую информацию не дают. — Он грустно рассмеялся. — Наверное, они приняли меня за сумасшедшего поклонника.
— И что ты предпримешь?
— Сам не знаю, папа. Продолжаю молиться об этом.
Джошуа вглядывался в лица проходивших мимо молодых женщин, хотя прекрасно понимал, что Абра не разгуливает по улицам, где ее могут узнать. У нее было совсем немного ролей, но ей удалось стать восходящей звездой. Возможно, именно о такой жизни она и мечтала. Может быть, Лина Скотт вовсе не желает, чтобы ей напоминали о Хейвене и людях, которые любят Абру Мэтьюс.
Наверное, пришло время прекратить поиски.
— Думаю, ты знаешь, чего хочет Господь, сын.
И тут он услышал ответ от Господа. Это ему не понравилось.
Отпусти ее.
Абра увидела перед собой мост в Хейвен. Она взошла на него и, сделав несколько шагов, остановилась. Перегнувшись через перила, она посмотрела вниз, в темноту. Кто-то звал ее с противоположного конца моста: «Переходи. Сейчас. Пока можешь».
Это Джошуа? Она сделала несколько шагов к нему и остановилась, шум воды стал громче. Снизу начал подниматься туман и так плотно окутал ее, что она больше не видела конца моста.
Она позвала: «Ты еще там?» Голос эхом вернулся назад.
«Я здесь». Но это был не Джошуа, а Зик.
Она повернула назад, не желая встречаться с ним, и увидела человека, направляющегося к ней. Сердце перестало отчаянно стучать в груди, когда она услышала, что он поет, но тотчас вернулся страх, когда красивую мелодию вдруг сменила неблагозвучная пародия.
Из тумана вышел Дилан. Он медленно направлялся к ней, а девушка не могла пошевелиться, словно парализованная. Сердце билось все сильнее с каждым его шагом, пока он не остановился прямо перед ней. Его темные глаза сияли, и он радостно улыбался во весь рот: «И куда же ты собралась бежать, детка?»
Абра мгновенно проснулась, сердце колотилось, все тело покрылось испариной. Она села на кровати, вся дрожа. Прошло несколько секунд, прежде чем тело расслабилось, а сердце и дыхание успокоились.
В квартире было тихо. Неужели Франклин наконец оставил ее одну? Он несколько дней не выходил из дома, сидел взаперти, наблюдал, словно ястреб. Чего же он от нее ожидал? Самоубийства? Она, действительно об этом думала. Но ей не хватало храбрости себя казнить. Лучше уж эта тюрьма, ключи от которой у Франклина. Лучше уж ад здесь, чем в мире ином, где ей гореть до скончания веков.
Франклину тоже приходилось нелегко с ней. Абра хотела, чтобы он тоже страдал. Она хотела, чтобы он знал, чего ей стоила его мечта.
Прости. Это слово коснулось ее сознания, как нежеланные, но ласковые и исцеляющие пальцы. Она провела рукой по волосам, сжала голову, ей хотелось раздавить ее. Простить? Ни один из них этого не заслуживал.
Возможно, она бы смогла простить Франклина, если бы он называл ее Аброй, а не Линой, когда плакал и просил прощения. Когда они вернулись домой после того кошмара, он позвонил в один из самых дорогих ресторанов Голливуда и заказал ужин с доставкой, шампанское, не скупясь на расходы. Франклин открыл бутылку и сказал, что они начнут все с самого начала. Словно она сможет забыть происшедшее.
Абре было плохо, и она не могла ни есть, ни пить. Пока она сидела молча, Франклин оживленно говорил, словно она участвует в разговоре, словно покончено с небольшим недоразумением и можно двигаться дальше. Возможно, он лишился рассудка, пока они ехали назад, думала девушка.
Абра отринула Лину в тот вечер и заняла сцену:
— Если ты думаешь, что когда-нибудь что-то станет по-прежнему, ты сумасшедший. — Он смотрел на нее, как на незнакомого человека, вдруг занявшего место его возлюбленной. Она ушла в свою спальню и заперла за собой дверь.
Следующие несколько дней Франклин заказывал горы цветов, их квартира стала напоминать дом усопшего.
Абра почувствовала голод и накинула халат, затем тихонько отперла дверь. Она не ела все эти дни, голова закружилась от слабости.
Пришлось прислониться к стене, пока черные и желтые точки перестали мелькать перед глазами. Она увидела на диване Франклина, бледного и небритого, и ее охватил страх.