— А еще с педалью газа, тормозами и рулем. — Она старалась поддерживать легкий тон и не обращать внимания на трепет внутри. Она вернула кофейник на конфорку.
— Тебе еще многому предстоит научиться. И нам нужно о многом поговорить.
Она подумала о Хейвене и людях, которых там знала. Некоторые были для нее ближе, другие нет. Особенно ей был дорог один человек, пастор Зик, но она даже не смела упомянуть его имя.
— Как поживают Питер и Присцилла?
Он поставил кружку:
— Позвони и спроси.
Она поморщилась:
— Вряд ли они захотят меня слушать.
— Ты ошибаешься. Питер ездил тебя искать. Присцилла регулярно появляется у отца в кабинете после твоего отъезда. Они любят тебя.
Снова мощной волной накатило чувство вины. Она с трудом сдержала слезы:
— Я знаю их адрес. Я им напишу.
Он сощурился:
— Ты уже писала один раз. Понаписала всем записки. Помнишь? Кроме меня. А почему?
На миг Абра лишилась дара речи:
— Что будешь заказывать на завтрак?
— Я не нападаю на тебя. — Джошуа поставил кружку на стойку и обхватил ладонями.
Не нападает? Но было очень похоже именно на это.
— Когда вернешься в Хейвен, расскажи всем, что видел меня. И расскажи все, что я рассказала тебе. Тогда они будут счастливы никогда больше меня не видеть. — Как только вырвалось первое злое слово, Абра поняла, что пожалеет обо всем сказанном. Она прерывисто вздохнула, ожидая от него отповеди.
Джошуа отпрянул и посмотрел на нее, его темные глаза кипели гневом. Он молчал.
Абра смутилась и опустила глаза:
— Что ты хочешь на завтрак?
— Удиви меня.
Она отошла.
— Погоди-ка минутку, — позвал он ее. — Я не хочу кашу. — Он схватил меню и быстро просмотрел. — Стейк средней прожарки, три яйца, картофельные оладьи, тост, апельсиновый сок и еще кофе.
По крайней мере, он не потерял из-за нее аппетит.
Снова звякнул колокольчик, возвещая о приходе других посетителей. Абра была рада им. Она принимала заказы и наливала воду в стаканы, а кофе — в чашки. Когда Руди позвонил в колокольчик, Абра взяла завтрак и понесла его Джошуа, долила ему кофе и снова вернулась к работе.
Джошуа поел, оплатил счет и ушел, даже не взглянув в её сторону. Она старалась не чувствовать себя брошенной. Она ведь хотела, чтобы он ушел?
Закончив смену, Абра вернулась в мотель и сложила на тележку стопки свежих простыней, полотенец, коробки с салфетками, бутылочки с шампунем. Она работала быстро, пока не дошла до номера 12.
Номер Джошуа отличался от остальных только наличием Библии и записной книжки на березовом кофейном столике. У него была двухспальная кровать со стеганым покрывалом, разрисованным бумерангами, два светлых прикроватных столика с лампами причудливой формы, пестрые занавески и деревянный стул с бра для чтения.
Его сумка с туалетными принадлежностями была открыта: крем для бритья и бритва, щетка для волос с деревянной ручкой, дезодорант. Зубная щетка и паста стояли в стакане.
Абра сняла постельное белье с кровати и положила вместе с использованными полотенцами в мешок для прачечной. Затем разложила свежие простыни, предварительно встряхнув их, и подоткнула углы, как это делают в больницах. Надела на подушки свежие наволочки, разгладила и накрыла покрывалом.
Она отмыла синий линолеум в ванной, туалет и душ, протерла зеркало и краны, затем стерла пыль с мебели и ламп и пропылесосила бежевый ковер. И огляделась, чтобы проверить, все ли в порядке прежде чем уйти.
Абра еще раньше заправила свою кровать, а теперь только заменила влажное полотенце на сухое и принялась тщательно убирать оставшиеся семь номеров. Убрав тележку, она отправилась отдыхать до вечерней смены в кафе.
Она поспала часок и проснулась оттого, что было жарко, она вспотела. Ей снилась Пенни. Абра встала под душ, пустив прохладную воду, чтобы охладить разгоряченное тело. Она продолжила думать о Присцилле и Питере, о Мици и остальных, кто был добр к ней.
И о пасторе Зике.
Абра долго не позволяла себе думать о нем, и сейчас вдруг почувствовала сильнейшее желание с ним поговорить. Из всех людей, кого она знала, больше всех Абра обидела именно его. Мама Марианн рассказывала ей, как он спас ей жизнь. «Он нашел тебя и сунул под рубашку, чтобы согреть своим телом…» Она смутно помнила, как он ей пел, прижимая к себе в темноте ночи. С ним ей было всегда тепло и уютно. Она ощущала его любовь. Пока он от нее не отказался.
Когда умерла Марианн, мир Абры рассыпался, а пастор Зик ее покинул. «Тебе нужна семья, Абра. У тебя будут мама, папа и сестренка». Все изменилось в тот день, когда он вышел за дверь. После этого она никогда не чувствовала, что у нее есть семья.