Фрида принесла чай, какао и домашнее миндальное печенье, она сказала, что некоторое время будет заниматься обедом на кухне.
— Она пытается меня откормить.
— Пожалуйста, не сопротивляйтесь.
— И ты туда же. — Мици взяла печенье. — А как твоя музыка?
Абра пожала плечами:
— Наверное, я забыла все, чему вы меня учили.
— Вряд ли. А давай посмотрим? — Она кивнула в сторону пианино. — Ну-ка сыграй «Вожделенный тот край».
Абра поморщилась:
— Можно я сначала допью какао с печеньем? — Этот гимн всегда ассоциировался у нее с похоронами Марианн Фриман.
— Тогда давай быстрее. Я ведь не становлюсь моложе. — Мици с упоением слизнула крошки печенья с пальца. — Я составляю список песен, которые должны играть на моих похоронах.
Абра чуть не подавилась:
— Это вовсе не смешно.
Мици фыркнула:
— Видела бы ты свое лицо!
— Я сейчас вылью какао вам на голову!
— Во всяком случае, ты не чувствуешь себя здесь гостьей. А теперь двигай пятую точку к сиденью. Прошли долгие пять лет. Я хочу снова послушать, как ты играешь.
Абра отставила свою кружку и прошла к пианино. Она благоговейно пробежала пальцами по клавишам. Для разминки Абра сыграла гаммы, ее пальцы перебегали от одного края клавиатуры к другому. Потом девушка сыграла аккорды и переходы в консонанс.
А затем начала вспоминать песни, одну за другой. «Божья благодать», «Глубока любовь Христова», «Бессмертный, невидимый мудрый Господь», «Свят, свят, свят», «Сила в имени Иисуса». Один гимн сменялся другим без заминки. Часы Мици пробили, и Абра убрала руки с клавиатуры.
— Я знала, что ты никогда ничего не забудешь, детка. Очень на это рассчитывала.
Абра закрыла пианино и погладила полированное дерево:
— Эти строчки вдруг всплывали в моей памяти в самое неподходящее время.
— Наверное, когда Бог знал, что они особенно нужны тебе. А ты не пыталась писать свою музыку?
— Я? Понятия не имею, даже как к этому подступиться.
Мици пристально смотрела на нее:
— Ты не только изменилась внешне. Ты играешь по-другому. Из-под твоих красивых длинных пальчиков льется больше Абры. Ты должна просто играть и смотреть, что получится. Никогда не знаешь, что произойдет, если только не потеряешь веру.
Абра присела на край кровати:
— А как вы, Мици? Где-то припрятали собственные сочинения, в которые вложили свое сердце и душу?
Мици взяла Абру за руку и улыбнулась одними глазами:
— Это только ты, детка. Только ты — мое сочинение.
Позвонил Джошуа и пригласил Абру поужинать. Когда он подъехал к ее дому, она вышла в хорошеньком желтом платье без рукавов, ее волосы, теперь аккуратно подстриженные, были скорее коричневыми, чем черными, и мягко обрамляли ее лицо. Он вышел из грузовика, но она спустилась с крыльца и прошла к калитке быстрее, чем он мог зайти в нее.
— Погоди минутку!
— Зачем? — Она скользнула на пассажирское сиденье и закрыла дверцу.
Недовольный Джошуа обошел машину и тоже сел в машину:
— В следующий раз жди, пока я позвоню в звонок.
— Почему?
— Потому что так ведут себя леди, а я хочу усадить тебя в машину, как джентльмен.
Абра рассмеялась:
— Заводи, Джошуа. Дождаться не могу, когда окажусь у Бесси.
Джошуа повернул ключ зажигания, уже работающий мотор увеличил обороты:
— Я собирался отвезти тебя в новый стейк-хаус на…
— Только не это. Пожалуйста. Я сто лет не ела гамбургеров, чипсов и не пила коктейля.
Вот тебе и тихий ужин вдвоем в хорошем ресторане. Джошуа очень надеялся, что такое поведение не означает, что Абра хочет, чтобы они снова стали только друзьями. Он рассчитывал на что-то большее, чем платонические отношения.
Бесси вся засветилась, когда они заходили в кафе:
— Вы оба просто отдохновение для усталых глаз! Сьюзен! Посмотри, кого к нам занесло! — Она усадила их в кабинку напротив стойки и подбоченилась: — Вам нужно меню? Или принести как обычно?
Абра улыбнулась:
— Мне меню не нужно. — Джошуа сдался. По лицу Абры пробежала тень, когда Бесси убежала. — Я рада, что ты позвонил. Давно не видела тебя.
Он мог бы сказать, сколько дней и часов.
— Испугалась, что я тебя забыл?
— Когда я не увидела тебя в церкви, подумала, что ты решил вернуться в Южную Калифорнию.
Теперь, когда она снова в Хейвене, зачем ему туда?
— Ты меня не видела потому, что твоя семья ходит на вторую службу, а я на первую.
— Вот оно что!
Джошуа улыбнулся:
— Не побоишься сказать мне?