— Я не хочу кататься!
— Угомонись! Тебе нужно остыть до возвращения домой.
Она скрестила руки на груди и стала смотреть в окно.
Джошуа возил ее по городу полчаса. Они всю дорогу молчали. Он сумел успокоиться. Абра, в конце концов, поникла, по ее щекам струились слезы.
— Ты ничего не понимаешь, Джошуа, — заговорила она срывающимся голосом, — ты не понимаешь!
— Когда видишь кого-то и начинает кружиться голова, а внутри все переворачивается? — Он покачал головой. — Понимаю. — Он почувствовал, что она на него смотрит так, будто видит насквозь. Он знал, она думает, что он говорит о Лэйси Гловер. А он не хотел ее переубеждать. Абра разбивала ему сердце и даже не подозревала об этом.
Он подъехал к ее дому и выключил двигатель:
— Я не хочу, чтобы ты страдала, Абра.
— Я страдаю всю свою жизнь. Не могу вспомнить, когда бы мне было легко.
Когда же он потянулся, чтобы коснуться ее щеки, она отвернулась и открыла дверцу грузовика. Он тоже вышел и пошел за ней к дому. Она уже вошла в калитку. Он нагнал ее и остановил:
— Послушай меня, Абра, пожалуйста. — Она попыталась вырваться, но Джошуа взял ее за руки и наклонился, чтобы видеть ее лицо. — Береги свое сердце. От этого зависит вся твоя жизнь.
— Наверное, тебе стоило бы практиковать то, что ты проповедуешь. — Она печально улыбнулась: — Лэйси Гловер не стоит тебя. — Она бегом поднялась по ступеням и вошла в дом.
Зик слышал, как в дом вошел Джошуа. Задняя дверь захлопнулась со стуком. Звякнули брошенные на стол ключи. В кухонной раковине включилась вода. Зик поднялся с кресла и прошел на кухню. Джошуа склонился над раковиной и плескал на лицо воду. Зик снял полотенце с ручки плиты и положил в протянутую руку сына.
— Спасибо, — пробормотал Джошуа, вытирая лицо. Зику ни разу не доводилось видеть сына таким злым.
— Что-то случилось?
— Этого следовало ожидать. — Он невесело улыбнулся. — Абра вообразила, что она влюбилась.
— Это должно было случиться.
— Он мне не нравится.
— Ты с ним знаком?
— Минуты две. Достаточно, чтобы понять, что он неприятный человек.
Зик улыбнулся:
— Тебе понадобилось много времени…
Джошуа швырнул полотенце на кухонный стол.
— Хорошо. Наверное, мне не понравился бы любой парень, в кого она влюбится, но этот… — Его глаза потемнели от боли. — В нем есть что-то такое, папа… Обычно у меня не возникает предубеждения к людям, но он вызвал у меня сильное отвращение. — Он потер затылок. — Она познакомилась с ним только сегодня. — Джошуа выдохнул. — Я хотел бы узнать о нем больше. Его зовут Дилан Старк. Слышал что-нибудь о таком?
Зик нахмурился:
— У него есть здесь семья? — Имя было незнакомым.
— Питер должен что-то знать. Вряд ли он бы отпустил Пенни с парнем, не задав ему кучу вопросов. — Джошуа улыбнулся, появилась надежда, затем покачал головой: — Я не хочу, чтобы у Абры было что-то общее с этим парнем.
На следующее утро Зик отправился в начальную школу, чтобы поговорить с Питером.
— Он многое мне рассказал, — поделился Питер. — Дилан — сын Коула Термана. Это было еще до твоего приезда к нам, Зик, этот человек чуть не развалил нашу церковь, когда завел роман с дочерью руководителя хора. Потом Коул разорвал их брак и завел роман уже с другой женщиной, даже не получив развода, и покинул церковь. Иногда я вижу его в городе. Я не хочу сказать, что Дилан из того же теста. Зато могу подтвердить, что парню удалось рассорить моих дочерей. Он мне не нравится.
— А Пенни все еще встречается с ним?
— Если я ей не позволю, он станет запретным плодом. Поэтому я приглашаю его в дом. — Он нахмурился. — Предпочитаю держать врага поблизости, чтобы можно было следить за ним. Я знаю. Пенни бывает иногда ветреной кокеткой, но у нее при этом неплохая голова на плечах.
— А Абра?
Питер помрачнел:
— Она никогда не понимала, как мы ее любим. — Ему не требовалось давать пояснения. — Она, возможно, ищет любви на стороне.
Зик подумал о Джошуа, но прекрасно понимал, что сейчас не подходящее время для признаний. Она слишком молода, а Джошуа еще не отошел от войны. Сердце Зика болело, он видел, что сделала война с его добрым, отзывчивым сыном. Что же станет с ними обоими, если Абра пойдет за обманщиком, а не за тем, кто любит ее душу?
Зик знал только один путь борьбы за это дитя и за своего сына, он любил их обоих. И он стал молиться.