Мюррей массировал ей плечи. Он совсем мало рассказывал ей о себе, но, с другой стороны, как ей знать, насколько он откровенен? Она вовсе не обращала на него внимания, пока он споласкивал волосы и затем наносил кондиционер. А сейчас она почувствовала на себе его пристальный взгляд, но не стала смотреть на него в зеркале.
— Ты выглядишь подавленной. — Мюррей вглядывался в ее лицо. — Что тебя беспокоит?
Она пожала плечами и заученно улыбнулась:
— Сама не знаю.
Он проверил корни ее волос.
— Думаешь о прошлой жизни?
Франклин наконец дописал ее историю, которая была неприятно похожа на ее настоящую биографию, и сделал он это потому, что, как он сказал, «репортеры обязательно раскопают твое прошлое, когда ты станешь знаменита». Он сделал из нее Золушку: ребенок без родителей, перешла из одной семьи в другую, она выросла, но ее талант и потенциальная красота не были замечены в небольшом сообществе на севере Калифорнии. Один друг предложил ей поездку в Южную Калифорнию. Франклин заметил ее в толпе. Напоминает правду. Он рассмеялся и сказал, что подобная история приведет в Голливуд тысячи девушек в надежде стать одной из миллиона, замеченной агентом или режиссером, который знает, как делать звезд. И они поверят, что такое возможно, даже если они никогда не выезжали с фермы или из Северной Дакоты.
Их могут заметить в придорожном кафе или на автобусной станции, а то и просто на улице.
Мюррей снова положил руки ей на плечи:
— Лина, можешь рассказать мне все. Что бы ни говорил тебе Франклин, я умею хранить секреты.
— «Кому секрет доверишь ты, считай, что продал ему свою свободу».
— Бен Франклин, верно? Неужели Мосс заставил тебя это выучить?
— Мне пора на маникюр.
— Ладно. — Он вскинул руки, сдаваясь. — Делай по-своему. — Он сдернул с нее шелковую накидку. — Только постарайся найти способ снять напряжение, иначе сломаешься.
Абра поднялась и расправила свое дизайнерское платье, которое сидело на ней как вторая кожа.
— Кажется, мне нужно пробежать еще пять миль.
— Думаю, ты уже достаточно далеко забежала. — Он скомкал накидку и швырнул в корзину в углу. — Увидимся через две недели.
10
Зик сидел в церкви в своем кабинете с открытой Библией и просматривал записи к воскресной проповеди. В соседнем кабинете стучали клавиши пишущей машинки, значит, Айрин Фарли готовит еженедельный бюллетень. Ей понадобится заголовок для его проповеди. «Рожденный уничтожить ад» — на его взгляд, не очень подходящее название для рождественской проповеди, хотя он не стал бы отрицать, что в этом есть правда.
Пишущая машинка смолкла, Айрин заглянула в кабинет:
— Уже готово?
— Евангелие от Иоанна, глава 11.
— О Лазаре? Может, «Горькое пробуждение»?
— Горькое? — Зик удивился.
— Ну, сами подумайте. Вы бы хотели, чтобы вас вернули из рая, чтобы еще пожить на земле? Я бы не хотела. Я бы стала спорить: «О, Господи, пожалуйста, оставь меня здесь». Но Иисус призвал, и Лазарь восстал из могилы. — Она нахмурилась. Зик почти видел, как у нее в голове крутятся мысли. — Он был спеленат, как мумия. Ему, наверное, пришлось выпрыгивать из кокона. — Ее брови изогнулись. — Неужели не понимаете? Трудно было бы удержаться от смеха, если только ты не закричал от священного ужаса, скажу я вам. И кто после этого станет утверждать, что у Бога нет чувства юмора?
— Вы не перестаете меня удивлять. Я против «Горького пробуждения».
— Тогда, может, «Любовь мумии»? — она хихикнула.
Пастор расхохотался:
— Я должен был уволить вас много лет тому назад.
— «Иисус призвал, и Лазарь откликнулся»?
— Уже теплее.
— Я придумаю что-нибудь и покажу вам до того, как распечатать.
— Да уж, пожалуйста.
Он провел несколько недель за изучением Евангелия от Иоанна, но лишь слегка соприкоснулся с тем, чему Господь хотел научить его разрастающуюся паству. Когда он заходил к Бесси на обед, Сьюзен Уэллс задавала ему больше вопросов, чем у него было ответов. Определенно, женщина внимательно читала Библию, которую он ей подарил, и хотела учиться. Теперь она посещала службы каждую неделю и вместе с другими женщинами помогала с закусками после службы. Она больше не садилась ближе к выходу. Все, что для этого понадобилось, — это немного веселого внимания со стороны Мици, и вот Сьюзен больше не на последнем ряду. Мици сказала, что Сьюзен не хочет уходить, но ей нужно помочь остаться. Сьюзен поддалась и переместилась уже в середину храма, на скамейку Мартинов. Как только Мици заполучила ее, осталось лишь удержать, и она удерживала. Ходж и Карла приняли Сьюзен словно сестру, которую давно не видели, наверное, им казалось, что еще один взрослый человек в семье поможет лучше следить за Мици. И с тех пор Сьюзен сидела рядом с ними.